Куда делись бочки?

Куда делись бочки?

Нет во мне ни одной капли еврейской крови, о чем я, кстати, совершенно не жалею, но мне все равно не понятна эта мировая нелюбовь к евреям лицами нееврейской национальности. Ну ладно, банки – это их вотчина. Ну ладно, революцию в России устроили. Ну ладно, все адвокатские вакансии заняли. Но ведь, и польза от них есть. И вот такой случай произошел с моим хорошим знакомым в последний год существования Советского Союза.

А сегодня провожали на пенсию Грановского Семена Ильича.

Невысокий щуплый еврей, достигший к своим шестидесяти годам статуса «мудрый, аки Змей», отвечал в отделе технического контроля за работу с рекламациями.

Рекламации приходили регулярно: кто ж это видел, чтобы русские собирали свои тяжелые прессы также тщательно, как немцы собирают ВMW. А производственное объединение, в котором работал Семен Ильич, именно такие прессы и выпускало.

Работал Семен Ильич надежно, все рекламации потребители отзывали. Как добиться этого, знал только он один. На том и держался.

Торжественная часть длилась полтора часа, но народ уважал Грановского и желающих выступить было довольно много. Зато те, кто уже выступил, с нетерпением ожидали окончания процедуры в актовом зале и перехода в банкетный зал заводской столовой.

Банкетный зал мог вместить всего 24 человека, это если занять еще танцевальную зону, все же Семен Ильич оплатить такой стол в одиночку бы не смог. Начальство догадывалось об этом и специальным совместным решением дирекции и профсоюза за юбилейный стол Семен Ильич вносил только одну третью часть. Остальное доплачивали администрация и профсоюз.

Начальнику отдела технического контроля, непосредственному начальнику Грановского, довелось сидеть за праздничным столом рядом с Софой – без малого сорокалетней дочерью Семена Ильича.

В общем-то, именно так, по-еврейски, Софой называл ее всегда Семен Ильич, а коллеги повторяли вслед за ним. Так же и на «ты», как к ребенку, обращался к ней и начальник, хотя был всего на пять лет старше ее.

Когда в каждом из гостей уже было по полбутылки, а челюсти утомились жевать, Софа неожиданно обратилась к соседу:

— Вячеслав Иванович, расскажите об отце. Сегодня столько услышала о нем. И оказалось, что я совершенно не знаю его. Он для меня обыкновенный клерк на большом заводе. За что его зовут «Мудрый, аки Змей?»

— Давай выйдем в комнату отдыха, здесь шумно; и захвати с собой выпивку и рюмки.

— А закусить?

— Извини, забыл, для мужиков это как-то на последнем месте. Ну, возьми по бутерброду с рыбкой.

***

В банкетном зале была небольшая комната отдыха с парой кресел, журнальным столиком и диваном: на всякий случай. Народ знал правила, и в курительную комнату ее не превращал.

Софа и Вячеслав Иванович расположились в удобных креслах, и начальник ОТК начал:

В.И. «Слушай сюда. Говорить о нем можно много. Человек он уникальный. Я тебе расскажу только один случай.

В 1991 году у нас произошло неслыханное: из Ковеля, с завода по изготовлению лемехов, пришло аж 5 рекламаций, на все 5 прессов, отправленных им в позапрошлом месяце. Требовалась серьезная разборка ситуации.»

Софа. «А рекламация – это что?»

В.И. «Рекламация – это претензия. В данном же случае рекламация попахивала детективом: на всех пяти прессах отсутствовали ресиверы, что официально было зафиксировано документами входного контроля»

Софа. «Ресиверы – это что?»

В.И. «Вообще ресивер – это накопитель. Короче, это стальная бочка, в которой держится под высоким давлением воздух и расходуется по необходимости. Бочка эта вмещает 2,2 кубометра сжатого воздуха. Ее размеры можешь себе представить?»

Софа. «Толково объяснили, могу. А не могли они спереть эти бочки и потом составить акты?»

В.И. «Нет, Софа, не могли. Акт составляется в момент передачи груза от перевозчика к получателю, в присутствии представителя перевозчика»

Софа. «Простите, продолжайте»

В.И. «Начальников наших лихорадило во всю ивановскую, а они лихорадили остальных. Директор самолично орал на твоего папу. Вообще-то, орать он должен был на меня, начальника ОТК. Но случай был вопиющий и директор считал, что начальник ОТК не справляется со своей обязанностью: недостаточно громко орет на Грановского, а тот из-за этого не очень активно занимается отзывом рекламаций.

Софа. «А что, сделать 5 новых бочек оказалось слабо?»

В.И. «Ты права, Софа, чего проще: сделай 5 бочек, отправь в Ковель, и те отзовут рекламацию. Но ресиверы — штука не дешевая, при составлении квартальной отчетности главбух задаст вопрос: «А откуда у нас взялись 5 ресиверов, если заказа на них не поступало? И куда они делись, если на остатке их нет? К какой статье расхода мне их отнести?» Проблема!

Сегодня плюнули бы, списали на убытки, а тогда была жива еще советская власть. И бюро горкомов были живы. А ты помнишь, что такое бюро горкома партии? Это очень интересный механизм. Он умеет конвертировать людей: входит него человек, а выходит дерьмо; или наоборот: входит дерьмо, а выходит человек. И директору очень не хотелось входить в это бюро, потому что он считал себя человеком.

Так вот, не найдя концов на родном предприятии, твой папа решает ехать в Ковель».

***

Оставлю эту парочку в банкетном зале, потому что всех тонкостей того, что происходило в Ковеле, начальник ОТК просто не мог знать. А происходило вот что.

На заводе по изготовлению лемехов Семена Ильича встретили агрессивно:

— Здравствуйте, мы Вас не ждали. Мы ждали копии квитанции об отгрузке ресиверов. Здесь, на заводе, Вам смотреть нечего, отвлекать от работы никого не надо. Номер в гостинице мы Вам забронировали на 1 сутки. Истекают они завтра в 12 часов. Сейчас отдохните, а завтра в путь. И поторопите там своих с отгрузкой.

Но недаром про Семена Ильича говорили: мудрый, аки Змей. Его появлению на заводе предшествовал ряд событий.

***

В Ковель Семен Ильич прибыл накануне вечером. Мест в гостинице, как это водилось в СССР, разумеется, не было. Но Грановский дружил с зам. начальника отдела снабжения и в беседах, сопровождающихся поглощением спирта, неоднократно слышал от того о способах получения номера. Один из них он решил применить.

Семен Ильич знал от своего друга, что в 24 часа снимаются все брони на текущую дату. И всегда находятся неявившиеся. Мало ли что случается. Надо только спокойно дождаться и никуда не уходить: к твоему виду должны привыкнуть, понять, что ты не уйдешь до самого утра.

Вот и сегодня в холле сидела группа людей кавказской наружности и пара женщин нормального вида, а на стойке регистрации (теперь это называется рецепшен), красовалась красная табличка с приводящей в уныние фразой: «Мест нет». За столом сидела женщина средних лет и такой же средней упитанности и листала женский журнал, разглядывая моды.

Семен Ильич подошел к стойке, несмотря на табличку, протянул дежурному администратору паспорт.

— А буквы что, не учили? – администратор вяло ткнула пальцем в табличку.

— Учил, учил, у меня только один вопрос: какие перспективы?

— Ждите – администратор пожала плечами и снова уткнулась в журнал.

На электронных гостиничных часах было семь сорок. Надо же, подумал Семен Ильич, «Семь сорок», совсем по-еврейски, а еврейское счастье меня не подводит. Он устроился в неудобном кресле поближе к администратору, достал из портфеля томик Жоржа Сименона и принялся за чтение.

И ведь, правда, повезло! В 22-10 в холл вошел еще один кавказец. Они сообща погортанили, после чего поднялись и покинули гостиницу. Тут же администратор объявила: подходите на регистрацию.

Получив ключ от номера, Грановский поднялся на 2 этаж и в сопровождении дежурной по этажу прошел в свой номер. Он оказался двухместным, но присутствием второго постояльца даже не пахло.

— А я что, один здесь буду?

— А что, страшно? Зовите, я неподалеку буду. – игриво сказала дежурная

— Я подумаю, но вряд ли, дорога была тяжелой для моего возраста, устал. Просто интересно, а почему не поселяли, если места есть?

— Да потому что там кавказцы сидели, а нам запретили их поселять. Тут одни пытались женщину в номер затащить, она шум подняла, за нее заступились. Много чего побили, ну, вот и решили…

А утром Семен Ильич расспросил дежурную, где и какие дачи в Ковеле. Оказалось, что у завода по изготовлению лемехов дачи обособленно от других заводов и найти их не будет проблемой. И отправился Семен Ильич вместо завода на дачи…

Был хороший день начала весны. Светило солнышко, но в пиджаке было не жарко. На обочинах ярко зеленела трава, а на деревьях просыпались почки. Душа пела, и Семен Ильич с удовольствием бродил по дачным улицам, внимательно разглядывая участки.

Он знал, что искать. Сетка рабица и голые деревья совершенно не мешали его занятию, видимость участков была отличная. Через час с небольшим неспешной прогулки Грановский увидел за забором знакомый сигарообразный предмет длиной около 2 метров, окрашенный в черный цвет и с белой надписью «сжатый воздух». Но на этом он свою миссию не посчитал оконченной.

Дойдя до конца улицы, он обнаружил еще 4 ресивера. «Мудрый, аки Змей» не сомневался в том, что это улица начальства. Начальники всегда любили обособленность. Но решил проверить. Увидев за одним из заборов ковыряющуюся в земле женщину, он позвал:

— Уважаемая, я из БТИ. Меня вызвал ваш зам директора для обмера. Вот улицу я точно правильно нашел, а с домом, что-то запутался. Подошел к 48, а там никого. Номер дома не подскажите?

— Да номер – кто-ж его знает. Я и свой-то не помню. Вот дом покажу. Это по нашей стороне через 2 дома туда, — она махнула рукой в нужном направлении.

***

Итак, на заводе по изготовлению лемехов Семена Ильича встретили агрессивно. Но они еще не знали, что Семен Ильич, не смотря на непрезентабельную внешность, вытирать об себя ботинки никому не позволял.

— Да никуда я не поеду. А Вы сейчас же соберете у себя руководство завода, мне есть что сказать вам всем.

— Что Вы себе позволяете? – директор вскипел.

— Соберите, и узнаете. В противном случае я прямо отсюда иду в Ваш горком партии.

Через полчаса в кабинете директора завода сидело 11 человек. Грановский Семен Ильич начал:

— На улице Солнечной садового кооператива вашего завода на участках 32, 33, 36, 44 и 47 хранятся в распакованном виде ресиверы с маркировкой нашего предприятия. У вас есть ко мне вопросы?

Повисла тишина. Чисто театрально выдержав паузу, Семен Ильич продолжил, обращаясь к директору:

— Из уважения к Вашей должности считаю, что Вы были не в курсе. Хотя сделать липовые акты недостачи – это высший пилотаж, восхищен. Тем не менее именно Вы подпишите письмо в адрес моего генерального директора, где принесете ему свои извинения. А пока будете составлять и печатать письмо, пошлите кого-нибудь за билетом на вечерний поезд до Москвы. Только учтите, в плацкартном вагоне я не езжу.

***

В комнате отдыха Вячеслав Иванович посмотрел на Софу, развесившую уши, улыбнулся и продолжил: «Да. Привез твой папа письменное извинение в родное объединение, спас доброе имя генерального директора и был награжден денежной премией в размере аж 50-ти рублей!».

Софа прямо-таки расцвела, встала напротив начальника, обхватила его голову руками, прижала к груди (он высокий, а она наоборот) и сказала:

— Какой Вы хороший, Вячеслав Иванович. Спасибо Вам. Папа очень-очень доволен, что работал под Вашим руководством. Только вот зачем бочки на дачу уволокли?

— Да ведь ты сама назвала их бочками. Вот и утащили на дачи под хранение воды. 2 куба – это серьезный запас.

— А что, воды на даче не было? Ах, ну да, чегой-то я не туда… Все ясно.

А народ в объединении после этого случая еще несколько лет пережевывал историю с ресиверами, ржал и говорил: «Да! Мудрый, аки Змей!» И было Грановскому это людское ржание куда дороже любой премии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *