«У ней такая маленькая грудь…»

«У ней такая маленькая грудь…»

За что Бог лишил женщину логического мышления – сие загадка неразрешимая. И вот порою она такое сотворит, что никакой логике не поддается. А спросишь ее:

— Зачем?

— Да я думала, так лучше будет.

Что лучше, для кого? И, главное, какие последствия возникнут? Эти вопросы она как-то игнорирует. Думаете, я придираюсь? А вот и нет. Жизнь сплошь и рядом наполнена такими случаями. Приведу один из них.

 

Часть первая. Поступок.

 

К своим неполным двадцати шести годам Елена Квиток имела собственный небольшой бизнес, двухкомнатную квартиру, где проживала вдвоем с мамой, любовника и обладала потрясающей внешностью.

 

В первую очередь бросалась в глаза густая копна пшеничного цвета на голове. Волосы были свободно заплетены в косу, перекинутую через плечо.

 

Имея рост 175 см, она весила 66 килограммов при объеме талии 70 сантиметров. Со всем тем, что ниже талии, включая ноги, был полный порядок. А вот выше талии была проблема. Правда, ни одно ребрышко не просматривалось, тело было ровным и гладким. Только спереди на ребрышках не было ничего. Нет, конечно, два небольших симпатичных бугорка с бледно розовыми сосками присутствовали. Ну очень уж небольших, хотя и симпатичных.

 

И это было трагедией Елены. «Номер» своего бюста она не знала, иногда считала, что его вообще нет, и бюстгальтер носила, когда первого, а когда и нулевого размера. Лучше всего про ее груди сказала Трандычиха: «Ты зачем лифчик носишь? Прыщи зеленкой смазывают». Трандычихе можно так говорить, у нее самой сиськи четвертого размера. Елену охватывал восторг при виде этих выпуклостей в глубоком декольте. И при этом возникало ноющее чувство зависти. Но с Трандычихой она дружила со школы, больше подруг не имела, поэтому не обижалась, глядя на ее шикарные формы. Тем более, что однажды подруга привела Елену в недоумение, сказав, что завидует ее груди.

 

 

«Ты что думаешь, это легко: таскать на себе два арбуза? Идёшь, а они вверх-вниз, вверх-вниз болтаются, а уж, когда побежишь, так колотят тебя, будто наказывают за что. Да и вообще я боюсь заноса при резком повороте. А попробовала бы ты позагорать, лежа на животе. Вообще отпад! Смотреть телик лежа не могу, сиськи полэкрана загораживают. Сбросить лишние килограммы проблема. Как только сажусь на диету, худеют не живот, не попа, худеют сиськи! А кожа-то прежняя, и они начинают висеть. Вот и конец диете.

 

А одежда. Думаешь, просто найти платье по фигуре? Шьют-то все по шаблону, сделанному для девок-моделей. А они, как и ты, безгрудые. Хороший лифчик, который не режет плечи и держит грудь, стоит бешеные бабки. Я не могу себе такой позволить, и без лифчика я не могу, мне просто тяжело».

Елена прозвала подругу Трандычихой именно за эту способность долго болтать языком. При этом подруга отчаянно жестикулировала. Она имитировала руками бег, хватала груди и трясла ими во все стороны, показывала глубокий след от бретельки бюстгальтера на плече. Конечно, слушать ее и одновременно смотреть – было сплошное удовольствие.

 

«И во время секса, думаешь, легко? Да Вовка не знает, что и в какой последовательности надо мять. Шарит по сиське, ищет там чего-то, а мне больно. Под такую сиську и мужик нужен другой. Надо, чтобы все в одну его руку помещалось. Три года назад попробовала, так до сих пор сиська помнит. Женат он был, сволочь, не срослось ничего. Вовка не такой большой, вот и терплю. А еще, когда я гарцую на Вовке, они так лупят меня, что впору опять лифчиком пристегивать. Нет, Ленок, ты не понимаешь своего счастья. Я просто помираю от зависти к тебе».

Ну разве после такого откровения можно обижаться на Трандычиху?

 

А вот на себя можно. И Елена обзывала себя последними словами, плакала по ночам, моясь в душе старалась как можно реже прикасаться к груди, чтобы не вспоминать о ней. Трогать свою грудь, ощупывать ее было выше сил Елены. Пляж в любую жару был для нее запретной зоной. Она носила свободного покроя платья и блузы, а купальник предательски подчеркивал отсутствие выпуклостей. «Да за что же Бог наградил меня таким уродством? Почему для любимого человека я должна раздеваться только в полумраке?» — ответить на эти вопросы мог бы сам Витя, но спрашивать его мнение Елена не считала нужным. Все было ясно и так.

 

Витя нравился ей, и Елена надеялась, что из любовников он плавно перейдет в категорию мужа. Но ей страшно было представить, что чувствует мужчина, ощупывая прыщи в поисках настоящей женской прелести. Она замечала, что Витя никогда не ласкает ее грудь, прикрытую тряпочкой, видимо, не может найти. Елена была убеждена в том, что Вите вскоре это надоест, и он подберет себе женщину с правильной фигурой, оставив горевать в одиночестве сие плоскогрудое недоразумение.

 

Боязнь потерять Витю привела ее к пластическому хирургу, но из первого посещения не вышло ничего. Доктор чертил линии и дуги на ее груди, прикладывал различные имплантаты и спрашивал ее мнение. Елена внутренне зажалась и твердила одно: «Сделайте побольше. Хочу большие груди. Как у Трандычихи». Умница хирург помнил фильм «Свадьба в Малиновке» и размер груди полуглавной героини представлял себе. Точно так же он понимал, что женщина сегодня находится в прострации и разговор бесполезен, нужна повторная, кстати, недешевая, консультация. Елена же обалдела от одной только мысли о том, как все просто можно решить, а уж возможность выбрать себе форму и размер груди вообще ввели ее в транс. Теперь цена значения не имела.

 

После повторного посещения хирурга Елена поняла: где и какие разрезы будут на ней делать, что и куда запихивать и, главное, какого размера будет ее грудь. Разумеется, до Олиного размера она не дотянет, но второй номер после нынешнего — это прекрасно. Вите будет что потрогать и поласкать.

Решившись на операцию, Елена сказала Вите, что вынуждена примерно месяц ухаживать за больной мамой и видеться они не будут. Только телефонная связь.

 

 

Операция прошла быстро и качественно. Разрез под грудью был сантиметров пять длиной, в него под грудную мышцу запихали силиконовый имплантат и аккуратно зашили.

Мучения начались потом. Любые физические нагрузки были невозможны. Все, что она могла делать — это сидеть и тупо тыкать пальцем в кнопки телефона. Бизнес был заброшен, поскольку голова была занята переживаниями. Так продолжалось две недели. И еще этот чертов бандаж, который надо было носить круглосуточно. Без него сиськи прыгали во все стороны и пытались принять не ту форму, что задал хирург. Пугала мысль, что шов разойдется и имплантат выскользнет, сделав все мучения напрасными.

Бандаж сдавливал под грудью, над грудью, а уж про сами сиськи и говорить было нечего. Отдушиной были 30 минут в день, на которые доктор разрешал расстегнуть мучивший ее бандаж. Спать на спине было невозможно. Мешали новые сиськи. Кстати, на боку спать тоже неудобно. Вообще оказалось, что носить грудь второй номер — очень сложно. Да и вообще она была уже совершенно другой женщиной, но к этой другой пока просто не привыкла. Душа Елены пела, радовалась тому, что в скором времени все ее проблемы отпадут, она заживет полной счастливой жизнью.

Но в действительности, ежедневно расстегивая лифчик и разминая грудь, Елена не могла понять своих ощущений. То есть ощущения вообще были такие, будто она жмет чужую попу: пальцы чувствовали пожатие, а грудь — нет. Сиськи изнывали от постоянной тяжести. Елене было страшно. Полноценный сон не приходил, все какое-то забытье на час-полтора. Доктор предупредил, что так будет, и Елена старательно терпела.

А в подсознании иногда свербило: «Зачем все это? Неужели я так плохо жила?» При кажущейся легкости операции реабилитация проходила нервно, в постоянных опасениях и непонятном восприятии самое себя. Эйфория от обладания достойной грудью сменялась глубокой депрессией. Иногда казалось, что зря согласилась на второй размер. Надо было тоже четвертый. При ее комплекции такая грудь смотрелась бы лучше. Доктор сволочь.

Душа требовала выхода в люди, Елена испытывала огромное желание вывести грудь погулять, показать миру свои обновки. Но все было непросто. Месячный срок реабилитации прошел, на второй месяц стало легче, но ненамного. По-прежнему, тугой лиф сковывал ее. Отсутствие в гардеробе соответствующей одежды, подчеркивающей ее новые формы, приводило Елену в бешенство.

Да и Витя совсем задергал ее. Елене и самой хотелось скорее увидеться с любовником, ибо всем известно: только физическим контактом можно удержать его возле себя. Но выплыла новость: мягкость и пластичность ее грудь приобретет только через пять-шесть месяцев. Столько ни один любовник не выдержит. Пора встречаться с Витей, показывать ему первому (врач-мужчина не считается) свое достояние. И после двухмесячного затворничества Елена решилась на поход к Вите.

Часть вторая. Последствия.

 

«Отвернись» – скомандовала Елена. Витя послушно отвернулся и замер в ожидании, вслушиваясь в шорохи снимаемой одежды.

«Повернись». Витя выполнил и эту команду, ожидая продолжения — чего-то типа: «Кидайся на меня». Вместо этого Елена, манерно оттопырив указательный пальчик, направила его в сторону собственной груди:

— Как? – и замерла в ожидании восторженных восклицаний.

— И на фига ты изуродовала себя? – Елена от неожиданности потеряла дар речи, потом села прямо на пол, прижала колени к груди, положила на них голову и заплакала. Плачь быстро перешел в истеричные рыдания. Елена сжатыми кулачками начала лупить по полу. Ее лучшие стремления были уничтожены единственной фразой любимого.

Витя, поняв, что сморозил глупость, присел рядом, прижал к себе и начал ласкать рыдающую женщину так, как умел делать только он один на всем белом свете. И магия Витиной ласки сработала: Елена успокоилась. Но успокоенность была довольно странной. В ней оборвалась важная струнка, наступила апатия. Витя повторил вопрос:

— Зачем?

— Я хотела, чтобы тебе было лучше

От такой наглости дар речи на некоторое время потерял и Витя. Затем, поняв, что вопросы бесполезны, начал свой монолог.

«А почему ты меня не спросила? Что ты знаешь о моих предпочтениях? Мне 32 года, в моих руках побывала не одна женская грудь. И полная, и худая, и упругая, и дряблая, измятая множеством рук. Но я захотел связать свою жизнь не с грудями, а с женщиной, которая устраивает меня множеством других параметров. Я люблю красивые формы. Но смотреть обнаженную фигуру на картинке и выбирать спутницу жизни – две большие разницы. Да и в понимание красоты каждый вкладывает свое. Посмотри на обнаженных дам средневековых художников. Да на них, болезных, без слез не глянешь. А художники рисовали красивое в их понимании тело. Китайцы с детства надевают своим девочкам деревянные колодки, ограничивая рост ступни. Жуткое уродство, а в их понимании это красота.

Какая-то идиотка придумала формулу 90-60-90. И тетки с куриными мозгами взбесились: все лезут под этот стандарт, не соображая, что красота скрывается в индивидуальности. Быть красивыми всем подряд невозможно, потому что массовость быстро надоедает. Придумываются новые формулы. И ведь делают это женщины для женщин, исходя из предпочтения мужчин. А мнение мужчин не знает ни одна из них.

Грудь Анны Семенович я никогда не назову красивой, но есть люди, которым она нравится. Многие в восторге от Анастасии Завальнюк, а во мне она вызывает чувство брезгливости своими манерами. Доведись, я бы с удовольствием провел пару часов в постели с твоей Трандычихой, но никогда бы не предложил ей руку и сердце. Лена, я выбрал тебя, и люблю тебя всю, включая ту грудь, которую больше уже никогда не смогу приласкать. После тебя мне в постели не нужен никто. Я обожал твою грудь. Она каждым своим квадратным сантиметром с таким трепетом отзывалась на мои ласки, что возбуждение просто переполняло меня. Для мужиков, длительное время живущих без секса, придумали резиновых баб. А ты вот  подсовываешь мне, как какому-то похотливому мужику. резиновую грудь. За что ты так пренебрежительно относишься ко мне? Я твой поступок расцениваю, как желание нравиться не мне, а вообще мужикам. И думаешь, я приму это с  восторгом? Вот ты носишь крестик, иногда ходишь в церковь, иногда пытаешься поститься. А у Бога ты спросила разрешения на изменение конструкции твоего тела? Ведь изменив то, что Он создал, ты обличила Господа в некомпетентности, ты внесла поправки в его творение. Я поддерживаю пластику. Она необходима там, где надо скрыть последствия травмы, во всех остальных случаях это блажь умственно недоразвитых теток. Лена, я люблю тебя. Перенеси ты любую тяжелейшую операцию в результате болезни, ты могла бы полностью положиться на мою поддержку. Но пихать поролон в лифчик или силикон в грудь – это выше моего понимания. Мне этого не надо. Лена, я не брошу тебя. Просто мы будем учиться жить с тем, что ты натворила. Я не настолько глуп, чтобы просить тебя вынуть эту мерзость из груди. Вот только прежней Леночки уже не будет никогда. Да и ты сама наверняка ощущаешь себя другой. Вставай, одевайся. Я так понял: постели у нас сегодня не будет. Пойдем, покормлю тебя. Я вчера голубцов натушил – пальчики оближешь»

 

Эпилог

 

Вот такую грустную историю я услышал от своих друзей Вити и Лены, когда мы вместе увидели рекламу по телевизору, где неразумных девчонок призывают идти к доктору Альберштейну. Он, видите ли, классно увеличивает грудь, он формирует ее, ставит соски выше или ниже, а то и вовсе разводит их в стороны. Короче, любой каприз за ваши деньги. Суммы не озвучивали. Видимо, чтобы не отпугнуть, клиентка должна созреть.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *