Эпилог. Кербиев вспоминает.

Сегодня сороковины со дня смерти моей Светочки, Светланы Львовны Кербиевой, с которой до золотой свадьбы не дожили всего четыре года. С утра сходил на кладбище, положил цветы на могилу, поговорил с ней о жизни, о проблемах, заглянул в церковь и поставил свечку. Мы оба с ней покрестились где-то в начале девяностых, но верующими так и не стали. На 16 часов заказал стол в банкетном зале, но сам, сославшись на плохое самочувствие, остался дома.

На самом деле мне было хорошо, просто я чувствовал, что сегодня Света придет, и не ошибся. Она была тут, рядом, она наполняла собой пространство. Я разжег камин, у которого мы так любили посидеть вечерком, обсуждая очередной телевизионный сериал и прихлебывая из пиал зеленый чай. Сегодня на столике стояли тарелка с копченым лососем и виски «Джек Даниелс». Переход с портвейна на виски прошел безболезненно. Однажды, поддавшись на уговоры, я попробовал именно этот сорт и понял, что мой организм его не отторгает, при этом мне понравились его мягкий вкус, легкий, сладковато-ореховый аромат и полное отсутствие необходимости срочно после глотка Теннесси закусить или хотя бы занюхать.

Отхлебнув из пузатого стакана капельку напитка, я посидел,

наслаждаясь послевкусием, потом достал альбом с фотографиями и окунулся в воспоминания. Мы очень редко фотографировались и альбом был тоненьким, тем не менее рассматривать его было интересно.

Вот я с Бернштейном, лучшим в мире главбухом. Он умер в 1976-ом, на полгода пережив свою Эсфирь Соломоновну. Похоронили их рядышком, за одной оградкой. Он как в воду смотрел: сразу огородил место на две могилы. С Украины ни ее, ни его никто хоронить не приезжал, да Бог им судья. Внуков они очень любили, регулярно отправляли им посылки с вещами, редкие письма зачитывали до дыр, всхлипывали над их фотографиями, дважды им удавалось на новогодние каникулы забирать мальчиков в санаторий по семейной путевке.

Вот здание нашей конторы в Сеймчане. Я тут немного

похулиганил, но Долгов не обиделся. По дороге из поселка в аэропорт можно повернуть налево и метров 50 проехать по раздолбанной, с глубокой колеей, когда-то защебененной дороге с деревянным тротуаром вдоль нее и добраться до управления горнопромышленного комбината. А можно повернуть направо и проехать по асфальтированной дороге с подстриженным кустарником по обочинам такие же 50 метров, чтобы попасть в мою контору. Особый шик придавали дорожные указатели в виде стрелки с белой надписью на синем фоне: «Артель

„Заря“ 50 м». Честно говоря, я сделал это в пику прокуратуре, которая не оставляла меня в покое до самой перестройки.

Гоша Гончар, царствие ему небесное, погиб в конце сезона восьмидесятогогода.ПодегоТ-150подломиласьопорапереправы итракторрухнулстрехметровойвысоты.Гошутутжевытащили, отправиливСеймчанскуюбольницунавертолете,онбезсознания прожил в травматологии еще 1 дней. Прилетевшая в Сеймчан мама проводила в палате с Гошой дни и ночи, а мы носили ей покушать. Помогли с отправкой цинкового гроба в Белгородскую область и вручили ей всю годовую зарплату бульдозериста Гоши Гончара плюс то, что собрали за счет добровольных взносов. На меня же навалились гурьбой жаждущие крови. Какой черт понес Гошу на противоположный берег на бульдозере, мы у него спросить не удосужились: не до того было. Следствие настаивало на том, что есть свидетель того, как я отдал устное распоряжение бульдозеристу, не проведя необходимого обследования состояния моста. Чушь, я к таким штучкам с их стороны привычный. Убрали Ляпина, который, говорят, с горя спился, Ну, и Бог с ним, не выдержал, бедолага, проверки золотом. Чужие деньги ему глаза застили, вот и изошел завистью. Но все следаки одним миром мазаны, следующие после Ляпина были не лучше, причем настолько убежденные в своей правоте, что порой хочется поверить, будто я на самом деле преступник, только не догадываюсь об этом.

Я стойкий мужик, но порой хотелось завыть от безысходности,

от людской дури и жестокости. Дважды собирал мужиков и просил переизбрать меня, обещая не покидать артель и продолжать работу мастером. Объяснял, что власти нужна конкретно моя кровь, они не успокоятся, пока не насладятся ее вкусом. Когда-то у меня получалось уговорить людей с одной попытки, теперь я понял, что они категорично будут отказывать мне. Так и получилось.

Отложив альбом, отхлебнул из стакана еще порцию и отправил вслед за виски ломтик лосося

ТогдавыходизположениянашлаСвета:«Витя,дакупитысебе инвалидность с предписанием сменить климат проживания, ипоехалиотсюдакудаглазаглядят.Найдешьсебедело».Конечно,

горный инженер, специалист по россыпным месторождениям, да меня на материке с руками и ногами на работу схватят, только предложи свои услуги. Жаль только, что гор и россыпей там не очень-то наблюдается, и моя специальность для них звучит дико. Есть еще нюанс, который мы умалчивали, но он очень существенен. Это наша национальность. За время работы на Севере мы — русские, украинцы и белорусы, прибалты и кавказцы, казахи и евреи — стали людьми единой, существующей только в моем мозгу национальности: северяне. Мы превратились в особый тип людей, готовых бескорыстно помогать своему соплеменнику, понимая, что в одиночку здесь не выжить. Мы сильны коллективом. На Севере большая текучесть кадров. Сюда приезжают надолго, но, проработав год, понимают: нет, не мое, я здесь не могу. И уезжают. Те, кто остался, сплачиваются в единую группу северян. Нам со Светой действительно стало трудно без них. Безднежье, товарный дефицит, бытовая неустроенность породили малограмотных злых людей. Многие из них стали преподавателями и учат современную молодежь. Русские перестают быть русскими. Мне снятся Колымские края. Не их красоты, а люди, которые населяют эти заброшенные Богом места. Грустно.

Света подошла так близко, что я почувствовал ее мысль: «Витя,

это старость в тебе говорит. Выпей еще глоток и иди отдыхать, а я покараулю твой сон. Сегодня появляюсь у тебя в последний раз, теперь только ты ко мне сможешь прийти. Но не торопись, поживи еще».

Спасибо, Света. Я допил то, что было налито в стакан, и снова взял альбом. На глаза попалась вырезка из глянцевого журнала: Хазрет Совмен в окружении обитателей детского дома. Мы не были знакомы, но мир старателей тесен и я много слышал о том, как организует работу артели Совмен. Учился у него, но мы в разных весовых категориях. Он с тремя образованиями, среди которых и высшее экономическое. Также он управленец, горный электромеханик и горный инженер. Было желание попроситься всей артелью под его управление, когда он организовал артель

«Полюс», но не хватило смелости. Я боялся отказа. И бросать свое дело не хотел, я вжился в него.

В стране сменилась власть, вместо коммунистов пришли демократы. А, может, бандиты? Что-то я тогда не совсем понял этот момент. Но российским миром стал править доллар. Обесценилось все, кроме зеленой банкноты с портретом президента. Но самое странное, что сложилось впечатление, будто стране золото перестало быть нужным. Добычу стратегически важного сырья превратили в способ личного обогащения узкого круга людей. Старатели превратились в наемных рабочих со всеми вытекающими отсюда последствиями, то есть продуктивность сразу упала. Золото больше не принадлежало государству и дельцы от золотодобычи его могут продать любой стране, пожелавшей купить. Из-за введения аукционов на получение полигонов для разработки перестали мыть золото в хвостах и бедных месторождениях с проблематичной прибылью. А это потери страны. Об этом можно много и долго говорить. Но ведь люди на приисках работают, значит, не все потеряно. ПАО «Полюс», созданное в свое время Хазретом Совменом, в 2018 году выдало 72 тонны золота, заняв первое место в России. Скорее всего, Света права. Это я не подхожу под новые условия, не понял их и потому в начале нового тысячелетия, недоработав до шестидесяти лет, я оформил пенсию. Оформил так, для приличия, ибо грех отказываться от того, что тебе бесплатно дает государство. Смешные деньги, если учесть сколько страна получила на сданном мною золоте

Боже Ты мой! Для меня открылся новый мир. Мы со Светой

уехали в Воронеж, где построили в элитном микрорайоне, окруженном забором со шлагбаумом и проходной, жилой дом в трех уровнях. На нижнем, то есть в подвале, наряду с гаражом у меня прекрасная столярная мастерская, где я провожу все свободное время. А несвободное занято познаванием мира. Света увлеклась выращиванием овощей и их заготовкой. Мы столько не съедаем, но она весной раздает остатки незнакомым людям и готовит новые запасы. А страсти по золоту… Были и прошли. Сегодня Света приходила ко мне в последний раз, потому что

после сорока дней ее душе путь на Землю будет закрыт. Ничего, мы скоро свидимся, потому что без нее я долго не протяну.

 
Спасибо за то, что дочитали до конца. 
А сейчас прошу Вас зайти на страницу "Отзывы" 
и высказать свое мнение о романе независимо 
от того понравился он Вам или нет. 
Ваше мнение мне важно знать.