Партия рулит

— 1 —

Сидихин Иван Александрович, обогащенный к своим сорока пяти годам семилетним опытом партийной работы на должности второго секретаря Магаданского обкома КПСС, в прошлом году стал первым, получив безграничную власть в Магаданской области. Так считали люди. Сам Сидихин знал, что номинально высшую власть в области представлял, конечно же, председатель исполнительного комитета областного совета народных депутатов, но это так, для проформы. Конституция СССР четко указывала на руководящую роль партии в стране, партия же использовала эту роль в полном объеме, и народ четко знал, кто в стране хозяин.

В Высшей партийной школе Сидихину втолковали, что КПСС не подменяет собой общественные организации и административные органы. Просто партии поручен подбор кадров на ответственные должности, и она выдвигает на них только своих членов. А уж те обязаны отчитываться перед партийным руководством о своей деятельности. Если отчет не устраивает парторганизацию, она может поставить вопрос о снятии руководителя с должности и назначения другого, более послушного и исполнительного. Не снять и назначить, а только поставить вопрос. Решать же вопрос опять будут члены партии.
Сидихина восхищал этот мощнейший рычаг, посредством которого партия руководила страной, и, став первым секретарем, он не без трепета получил его в руки. Теперь без его согласия ни один человек в области не мог занять должность в высшем эшелоне власти. Но и цена ошибки теперь стала неизмеримо высока. Как известно, чем выше стоишь, тем больнее падать и надо уметь обходить подводные камни.

Сам Иван Александрович воспринял свое выдвижение как естественный процесс роста, считая, что вполне готов к руководству довольно сложным регионом. А главное, что это была его тайная цель в жизни. Выше он себя уже не видел. Первый секретарь такой области, как Магаданская, практически автоматом избирался членом ЦК КПСС, становился депутатом Верховного Совета СССР и РСФСР, а это о-о-о-чень серьезная прибавка к должности. Нет, не денежная, об этом Сидихин думал меньше всего. Неизмеримые блага ему давала принадлежность к власть имущим.

Родившись в 1926 году, он со страхом ждал неуклонно приближающегося сорок четвертого, в котором ему исполнится восемнадцать и последует обязательный после этого призыв в армию.    Иван категорически не хотел на фронт. К этому времени он учился уже на втором курсе Иркутского горно-металлургического института, входил в состав бюро комсомола курса, жизнь обрела перспективу и терять ее ой как не хотелось. Трястись он перестал только в мае сорок пятого, когда по непонятным причинам военкомат обошел стороной студента Сидихина. Чуть-чуть понервничал, когда началась война с Японией, но Сталин, хвала ему, любимому, принял решение отправить в Северную Маньчжурию войска, обкатанные войной с гитлеровской Германией.

После защиты диплома Иван Сидихин получил направление в Ягоднинский горнопромышленный комбинат, в самый центр Магаданской области, а там его назначили инженером по разработке рудных и россыпных месторождений на прииск «Октябрьская Революция». На восемь лет Иван Сидихин обосновался среди золотодобытчиков.

Работа была — хуже не придумаешь. Нет, он, конечно, не стоял у драги с граблями или у ручья с лотком. Но трудиться в трехстах километрах от цивилизации при отсутствии самых обычных санитарно-бытовых условий, под осточертевший комариный звон и ежедневную кашу с тушенкой было для него изнурительно, он готовил себя не к этому. Иван четко понимал, что только рост по вертикали управления даст ему более комфортную жизнь. И стремился к этому, раскрывая свои знания и умения по полной программе.

Наверху грамотного и инициативного паренька заметили. И вот, он уже начальник производства, главный инженер и, наконец, начальник прииска «Лебедянский».

Это был предел. Его дальнейшее продвижение возможно только по партийной линии. Сидихин постарался стать заметным в райкоме партии. Выступал на пленумах, вносил письменно предложения по совершенствованию золотодобычи. И плевал на то, что новшества были подсмотрены, а, проще говоря, украдены у других приисков. Главное ведь, не кто придумал, а кто согласовал нововведение с райкомом, и это давало Ивану простор для деятельности. Он стал частым гостем в Ягоднинском райкоме партии, на очередной партконференции был избран в члены райкома, с ним за руку здоровался первый секретарь.

Результатом его трудов стало выдвижение на партийную работу: заведующим промышленно-транспортным отделом райкома КПСС. Дальше все обычно и предсказуемо. Два года в Высшей партийной школе при ЦК КПСС стали ступенью к избранию первым секретарем райкома КПСС в области, а затем привели его в Магаданский областной комитет партии инструктором и, наконец, в 1961 году — вторым секретарем Магаданского обкома.

— 2 —

В советские времена с первого секретаря обкома партии вышестоящие деятели спрашивали практически за всю многообразную жизнь области: от выполнения планов всеми хозяйственными структурами, состояния здравоохранения, образования, науки, искусства, коммунального хозяйства, состояния дорог, торговли, общественного питания, работы органов правопорядка и до бесконечности. Даже за уровень рождаемости в области спрашивали с первого секретаря.

Власть секретарь обкома имел почти исключительную, но и ответственность была соответствующая, спрос за ошибки был жесткий и неотвратимый. Поблажек не было никому. В семье не без урода, и бывало, что высокие партийные должности занимали люди посредственные, но никогда в советские времена на место Первого секретаря обкома не попадал человек бездарный, малограмотный и ленивый. Это был цвет советской бюрократии, солдаты партии, и партия умела своих солдат вымуштровать и бросить в бой подготовленными.
В Магадане «в связи с тяжелым заболеванием» освободили от работы Никонова и на март 69-го назначили выборы нового первого секретаря обкома КПСС. Конечно же, и освобождала, и избирала областная партийная конференция, но делалось это по представлению ЦК КПСС. Сидихина предупредили, что ЦК предложит его кандидатуру, поэтому все должно было пройти штатно, но Иван Александрович волновался. Искушенный в закулисных партийных играх, он понимал, что все решится в момент выступления гостя из ЦК. И причины для волнения были.

Это непосвященный мог думать, что в СССР не было выборов. Да, все так, на первый взгляд: одна кандидатура — это гарантия того, что избрание состоится. Нет, в партии случались такие накладки! Вспомнил Иван Александрович, как два года назад в соседней области избирали бюро обкома и одновременно первого секретаря. Кандидатура на Первого сомнений не вызывала, поскольку он уже восемь лет руководил областью без нареканий. Но где-то в низах перегибал палку, и подчиненные его, слабо говоря, не любили. Не переизбрать его не могли, поскольку процедура голосования была так построена, что обеспечивала кандидатам почти стопроцентное попадание в состав бюро.

И до чего же, сволочи, додумались! По регламенту сначала проголосовали за численный состав бюро обкома. Так было положено. Утвердили в количестве 17 человек. Перешли к кандидатам в члены бюро. Выступающий зачитал 17 фамилий, переходят к обсуждению, и тут какой-то «умник» предлагает дополнительно внести в список еще одного кандидата. Отказать ему не могут, все в рамках правил, но никто такого поворота не ожидал. Голосовали тайно и пофамильно. Не прошел прежний секретарь в члены бюро обкома. Не прошел! Всего четыре голоса «за»! А если его нет в составе бюро, то и секретарем он быть не может! Вот так. Неожиданно для себя Сидихин ухмыльнулся. Он был наслышан про этого человека, возомнившего себя первым после Бога, и понимал людей, избавившихся от него. Такой вариант ему не светит.

Это, конечно, уникальный случай, его потом на закрытых заседаниях бюро различных уровней разбирали, но ведь должность первого секретаря не для всех предел мечтаний. Существует круг партийных деятелей, которые получают эту должность в качестве ссылки. Проштрафился человек, так не гнать же его метлой из аппарата. Пусть работает, но рангом пониже, в области. В шестьдесят седьмом заведующего промышленным отделом ЦК избрали секретарем обкома. Поздравляли его, желали ему дальнейшего роста. Кого за нос водили? Только не партработников областного уровня, они-то уж прекрасно знают, что это очень сильное понижение в должности.

А бывает, что где-то второго секретаря хотят забрать в Москву, но порядок предписывает тому поработать хотя бы годик первым. Нерешаемых проблем у партийцев не бывает, и ему подбирают область, в которой намечены перевыборы бюро обкома.

А еще родственники, которых продвигают секретари центрального комитета. Немного их, но такие случаи тоже известны. «Дедушка, я когда вырасту, кем стану? Как и я, генералом, внучек. А почему не маршалом? Да у маршала свои внуки есть». Не в бровь, а в глаз.

Возраст, черт побери. Негласный возрастной ценз существует на все партийные должности. Нет, не сам возраст определяет, продвинуть человека или нет, а возраст его начальника. Здесь принята строгая преемственность, и подчиненный не может быть старше начальника. Как это сыграет в его случае? Впрочем, в Ставропольском крайкоме в прошлом году Первым избрали вообще тридцатидевятилетнего. Фамилия странная, не запомнил. Горбатов, Горбунов, Горбушин? Не важно.

Волновался Иван Александрович Сидихин еще и потому, что в Магадан приехал один из секретарей ЦК, а не начальник орготдела: «Плохой знак, плохой. Ну что за сложность внести предложение от имени ЦК? Что-то не то. Даже думать не хочется, чем закончатся сегодняшние выборы».

Ровно в назначенное время конференция начала свою работу. Избрали председательствующего, озвучили повестку, утвердили регламент, прослушали и утвердили все отчеты, перешли к выборам первого секретаря Магаданского обкома КПСС. Слово предоставили гостю из Москвы: «Товарищи, мы тщательно изучили кандидатов на должность первого секретаря и есть мнение, что с этой работой отлично справится ваш нынешний второй секретарь областного комитета партии Сидихин Иван Александрович, — раздались аплодисменты, но московский гость резко махнул рукой. — В Москве понимают, что область ваша очень сложная и специфичная, мы решили не приводить вам человека со стороны. Да, Иван Александрович молод, но партия никогда не боялась доверять ответственную работу молодым, и история подтвердила правильность такой кадровой политики». Голосование, как водится, было чистейшей проформой. «За, против, воздержался. Принято единогласно». При этом руки поднять успели далеко не все, но никто и не думал их считать: в проекте протокола уже стояло слово «единогласно».

— 3 —

К новому, 1970-му году, Сидихин вошел в силу, почувствовал свою власть, успел даже привыкнуть к ней. Та робость, с которой в его кабинет входило большинство посетителей, возвышала Сидихина в собственных глазах. Сегодня пришел прокурор области Штольц и секретарь обкома несколько насторожился: криминальная обстановка в области была не ахти какая, а приход прокурора не сулил ничего хорошего.

Разговор прокурор повел в совершенно неожиданном русле: «Иван Александрович, я извиняюсь, но в области творится нарушение социалистического принципа жизни. Ведь как положено? Каждый человек получает по своему труду, вложенному в развитие общества. Больше вложил — больше получил. И я считаю, что в Магаданской области наибольший вклад делаете Вы. Тогда почему председатель старательской артели получает больше Вас? Иван Александрович, у советской власти много инструментов урегулирования размера оплаты труда, а в Вашей власти направить их по этому пути. Мы со своей стороны ищем финансовые нарушения старателей, но пока безрезультатно. Они сейчас грамотные, чуть отойдет следователь от жестких процессуальных нормативов, и все, мне на стол кладут жалобу. А я что? Я обязан реагировать на жалобу вместо того, чтобы поддержать следователя. А если поддержу, Вы же первый внесете предложение отправить меня на пенсию»

Прокурор в тот день был последним посетителем и, попрощавшись с ним, Сидихин задумался. Область есть область, и хозяйство в ней самое разнообразное. Есть сельскохозяйственные угодья, занимающие, смешно сказать, полпроцента от площади области. Но они есть и не остаются без внимания. Железной дороги нет, но транспортные проблемы имеются и также требуют решения. Работают предприятия топливной, энергетической, машиностроительной, металлообрабатывающей, стройматериалов, легкой и пищевой промышленности. Имеются заводы по ремонту горной техники. Важное место занимает рыбная промышленность. Но основу экономики области составляют горнодобывающая промышленность и цветная металлургия. Добывают и обогащают золото, олово, вольфрам, ртуть, платиноиды.

План по добыче драгоценного металла область постоянно перевыполняет, работать можно, но бельмом на глазу у Сидихина сидят старательские артели, вольные золотопромышленники. Они портят устоявшиеся показатели, применяют никем не утвержденные приемы разработки месторождений, они сводят на нет научно обоснованные нормативы. Они противоречат социалистическим принципам производства, поэтому тревожат Сидихина, и он не понимает, что с этим делать.

Курируя на предыдущем посту промышленность, он не раз пытался усилить влияние партии на старательские артели, поскольку те принимали очень заметное участие в выполнении плановых показателей области. Сидихин стал требовать от нижестоящих секретарей отчетность по первичным партячейкам в артелях. Был момент, когда он успокоился, потому что приходили данные по проведенным партсобраниям, по принятым мерам, по прочим показателям. И длилось это благоденствие до той поры, пока ему не взбрело в голову посетить один из приисков. Председатель все показал, обо всем рассказал, но Сидихин попросил позвать секретаря партячейки, к которому возникли вопросы. И председатель ошарашил его ответным вопросом: «А кто это? В штате не числится, да и про саму ячейку я не в курсе». Секретарь обкома партии не хотел себе в этом признаться, но борьбу за влияние на умы старателей он проиграл с разгромным счетом. Теперь промышленность курирует другой человек, на Ивана Александровича легли новые обязанности, но мысли о безобразиях в золотодобыче его не покидали.

После посещения артели Сидихин выяснил, что среди старателей встречались и члены КПСС, только вот, попав в артель, они не организовывались, как того требует Устав, в первичную партячейку, они переставали быть авангардом, быть умом, честью и совестью эпохи, не несли в массы слово партии. Они просто переставали платить взносы, автоматически выбывая из рядов КПСС. Сидихина бесило это. Нет, не выход артельщиков из партии, а то, что такие люди вообще попадали в нее.

В позапрошлом году случай был, после которого многие чудом удержались на своих местах. Секретарь райкома КПСС отправил в обком заявление с просьбой о досрочном его переизбрании и улетел на Пантелеиху мыть золото. Совсем с ума посходили люди. Тогда вкатили строгача с занесением всем троим, давшим подонку рекомендацию на прием в партию, получил предупреждение и первый секретарь обкома за то, что не рассмотрел, не … и так далее на целую страницу.

А тут еще прокурор со своей информацией. С этой стороны Сидихин не додумался посмотреть на события. А ведь прав старый черт. Что-то он там про песию говорил, так нет, рано его списывать. Этот еврей ему еще пригодится.

Сидихин не был жадным или завистливым человеком: заработал — получи. Но во всем надо меру знать. Государство установило шкалу окладов и заработков, чтобы отделять    категорию ответственных работников от прочей публики. Ответственный за свою работу должен получать гораздо больше простого человека, чтобы выделяться от массы своим более высоким уровнем жизни. Так устроена советская власть и ее основы нельзя колебать. Размышляя о заработках и приоритетах, Сидихин соверенно выпустил из виду наличие спецраспределителя. Хотя, по-большому счету его вины в том нет. Он не занимался закупкой продуктов питания, это был удел жены. Именно жены ездили или звонили в спецраспределитель. Там знали их в лицо и различали по голосам. Лишнего не брали, мало ли кому докладывают об этих покупках? Но обычный набор был вполне достаточен на недельный прокорм семьи из 5-6 человек.Черная икра и осетровые балыки каждый день на обеденный стол не выставлялись, так же как и французский Camus или армянский КВ. Но говядина высшего сорта стоила рубль двадцать за килограмм, вместо магазинной рубль девяносто. Так же значительно дешевле были сыры, рыба и прочее. Партийная элита умела позаботиться о себе, хотя доставалось и хозяйственным чиновникам высшего разряда. Но это так, мелочи, а председатель артели все-равно не имеет права иметь денег больше первого секретаря обкома. Надо с этим старателем разобраться. Сидихин вдруг ощутил, что само слово «старатель» вызывает у него неприязнь.

Заниматься одним председателем артели — не обкомовский уровень, этим пусть займутся местные органы, а на бюро обкома надо вынести вопрос оплаты труда старателей в целом. Возможно, дать рекомендацию пересмотреть расценки, а, возможно, и поручить прокуратуре поискать нарушения в определении содержания золота в породе. Чем черт не шутит?

— 4 —

Штольц ошибся в своей оценке личностных качеств первого секретаря обкома. В конечном счете Сидихину было наплевать на то, что есть люди с более высоким заработком, чем у него. Зарплата секретаря регламентировалась, получать больше положенного он не имел права, но…
Вот в этом «но» и заключалось его благосостояние. Во-первых, так называемое телефонное право, то есть беспрекословное подчинение любому его распоряжению, отданному по телефону. Он быстро убедился в том, что телефонные распоряжения не требуют письменного подтверждения, и, тем не менее, обладают реальной силой.    Сказанное им слово выше закона, а порой и выше здравого смысла, по большому счету оно не знает границ. И о какой зарплате здесь думать? Абсолютно все, что ему понадобится, он получит, причем, Боже упаси, не бесплатно. Вот только цены будут такие, которые нижерасположенными по иерархической лестнице и не снились.
Дело было совсем в другом. Не мог человек, который работает на предприятии, не имеющим первичную партячейку и профсоюзную организацию, получать больше работника государственного промышленного предприятия. Это унижало страну, унижало власть. Это позволяло думать о несовершенстве экономической политики государства. Нельзя пускать на самотек заработки свободных предпринимателей. Но тут партия постаралась, временно дала им такую возможность. Но ведь пора и честь знать. Тут Штольц прав, с этим пора кончать.

Нажав кнопку селекторной связи, Иван Александрович Сидихин приказал помощнику принести из архива циркулярные документы ЦК КПСС. Поморщился, услышав самого себя. Иван Александрович не понимал, откуда у него возникла эта манера разговаривать тоном командира полка. Полком он, как и другими воинскими подразделениями, никогда не командовал, но в его понимании приказы отдавались именно так, чтобы у исполнителя не возникало желания возразить. В бытность Вторым он считал, что приказной тон единственно правильный в общении с подчиненными, но сегодня у него было желание уйти от приказов. Сидихин с завистью прислушивался к курирующему их область секретарю ЦК. Корректная, грамотно построенная речь, вежливое уважительное обращение к нижестоящему по служебной и социальной лестнице. Ни одного слова на повышенных тонах. А как его слушают! Слово боятся пропустить. Еще бы! Пропустишь — считай, конец карьеры. При кажущейся мягкости Секретарь не терпел неисполнительности и это знали все. Не получается — зайди. Его телефонное право неизмеримо выше Сидихинского, но сколько было собственного достоинства в его манере давать распоряжения. Сидихин мечтал научиться этому.
Но тут зашел помощник и, прервав размышления Сидихина, положил перед ним три скоросшивателя. Иван Александрович принялся листать документы, отыскивая нужные.
Вот он, ряд Постановлений ЦК о развитии старательской добычи золота. Все они начинаются с отражения бедственного положения на горнопромышленных предприятиях страны, нехватке ресурсов, как материальных, так и людских. Вот интересная рекомендация: установить льготы тем, кто пошел мыть золото, и сохранить за ними прежнее место работы. Правильно. Сразу пошли на прииски люди и добыча золота возросла. Появились современные инструменты и оборудование, построено жилье, социальные объекты, уменьшилась текучесть кадров. Но, наверное, пора уходить от старательства, потому что развитие госпредприятий тоже не стояло на месте. Есть убеждение, что соответствующие решения зреют в кабинетах на Старой площади и он просто чуть-чуть опередит их.
Что такое старательство? Это полное разложение социалистического общества. Мы сегодня работаем по принципу «от каждого по способности, каждому по труду», но это не совсем так. Большая масса людей не производит товар. Например, педагоги и врачи. Но они тоже должны получать деньги. Обучение и медицина у нас бесплатные, значит, те, кто моет золото, должны содержать не только себя, но и учителей. Этот момент у нас регулируется зарплатой. А старатели? Это же куркули, с которыми в двадцатые годы боролась советская власть. И деньги делают потому, что у них вор на воре сидит, вором погоняет. Централизованное распределение техники Госпланом и Госснабом СССР не дает возможность частнику купить, скажем, трактор или ГАЗ-66, но в каждой артели они имеются. Откуда, если горнопромышленникам самим не хватает техники и в аренду они сдают хлам. Наворовали! Запчасти тоже воруют. И материалы воруют. Налогообложение видите ли у них льготное, а за что? Они зарабатывают такие деньги, что советскому человеку и не снилось. Прямо, сказка какая-то. А сказка провоцирует людей на недовольство политикой партии.
Надо с ними кончать. Пора собрать бюро, поставить задачи. Вот убрали Курехина, избавились от Туманова, и что? Золото по-прежнему моем, план государственный выполняем четко. Обязательно прокурора надо натравить на них, пусть разберутся, откуда у старателей материальные ресурсы берутся.
Сидихин закрыл скоросшиватель, распечатал пачку Camel и закурил.    Camel — единственные среди американских сигареты, имеющие крепость. Говорят, что там была смесь двух табаков: американского мягкого и турецкого терпкого. Ему очень нравился их аромат. Правда, в магазинах американские сигареты не продавались и он, не задумываясь, курил контрабандные. Он же Первый в области, ему все можно.

— 5 —

На бюро обкома Сидихин вынес один единственный вопрос: состояние золотодобывающей отрасли в Магаданской области. Доклад получился внушительный, он охватил не только все проблемы отрасли, но и те достижения, которые появились в последние два года. Достижения не очень впечатляли, но Сидихин сделал упор на перспективу и дальнейший экономический рост золотодобывающих предприятий. И, наконец, заклеймил старательско-артельный способ добычи драгметаллов.
Сидихин призвал признать упущением со стороны партийных органов сам факт существования негосударственной, артельной формы организации труда. Дал указание направить все силы на пресечение злостных нарушений системы социалистического производства. Поставил перед районными организациями задачу строжайшего партийно-административного контроля за артелями старателей и определил целью областного комитета КПСС постепенную ликвидацию артелей.
Выступивший в прениях секретарь Ягоднинского райкома партии Пустовалов полностью поддержал доклад Первого секретаря обкома и отдельно остановился на том, о чем все думали, но стеснялись выпячивать на первое место:
— Я возмущен бесконтрольностью заработков артельщиков. Это уму непостижимо, когда простой бульдозерист зарабатывает больше, чем министр или академик, я уж не говорю о директоре горнорудного предприятия. Если кто не в курсе, скажу, что в одной из артелей на нашей территории бульдозерист получил аж 1000 рублей в пересчете на месячный заработок. А сколько же тогда заработал председатель артели? Где это видано, чтобы за год работы, да какой там год, они же сезонники, работают по 7-8 месяцев в году, и за эти 7 месяцев работы простой рабочий может купить себе «Волгу» или построить дом?
Пустовалов, было видно, вошел в раж, тема очень волновала его, он был самый настоящий русский, который, как известно, поддерживает принцип: у меня нет лошади, у Петьки нет лошади, у Семена нет лошади, давайте сделаем так, чтобы у Егорки тоже не было лошади. Он готов был развивать тему, но Сидихин прервал его:
— Что-то ты, Алексей Петрович, зарапортовался. — Первый покрутил в воздухе указательным пальцем, — О какой бесконтрольности ты говоришь, если контролировать — это твоя прямая обязанность. У тебя что, власти мало?
— Да, Иван Александрович, что я могу сделать, если в артелях нет членов партии? — вдруг почти проблеял Пустовалов.
— А у тебя директор комбината беспартийный? А районный прокурор, он что, тоже беспартийный? У тебя рычагов море разливанное, надо уметь ими пользоваться. Кто еще считает также, как Пустовалов? — Сидихин выдержал паузу. — Нет? Садись, Алексей Петрович и думай, прежде чем говорить на бюро обкома. Кто еще хочет высказаться?
Секретарь Сусуманского райкома обвинил старателей в воровстве. По его мнению оборудование на приисках взято вообще ниоткуда, никак не приходуется, в мастерских полно запчастей, непонятно как там оказавшихся. Все это позволяет старателям иметь большие заработки, поскольку траты на оборудование и запчасти крайне низкие. Сидихин согласился и заметил, что прокурор области уже имеет соответствующее поручение.
И тут все пошло не по сценарию. На трибуну вышел начальник производственного объединения «Северовостокзолота», СВЗ в просторечии, Брязгунов Юрий Петрович:
— Товарищи, в своем докладе первый секретарь областного комитета партии сделал упор на политические принципы ведения хозяйства. Я же хочу напомнить принципы хозяйствования по Косыгинской реформе. Да, она сегодня прекратила свое существование, но тому есть объективные причины, и, в первую очередь, нежелание большого круга управленцев терять работу в связи с введением новых форм организации производства. Но реформа показала свою эффективность. На примере старательских артелей это очень наглядно видно. Артельщикам отдаются в разработку полигоны, где содержание золота в кубометре породы настолько мало, что госпредприятие будет работать в убыток. А артельщики не только дают золото в казну, но при этом и зарабатывают сами. Так чего мы боимся? Что мы теряем на высоких заработках артельщиков? Я не любитель пословиц, но сегодня приведу: «Как потопаешь, так и полопаешь». Она как ничто другое подходит к работе старателей. Уж они топают, не приведи Господь меня так топать, не выдержу. Вы только задумайтесь: старательство на сегодня наиболее эффективная форма золотодобычи в труднодоступных условиях, она незаменима при повторной переработке брошенных приисков и некондиционных «хвостов». Иван Александрович, я нахожусь на партийном учете в Магаданской области и потому решения Магаданского обкома для меня закон, но в административном порядке я подчиняюсь Минцветмету, и буду вынужден поставить руководство в известность об итогах сегодняшнего заседания бюро обкома.
Кровь бросилась в голову Сидихину, он побагровел: «Я… я… ты, — но опыт взял верх над эмоциями, и первый секретарь, моментально успокоившись, продолжил, — конечно же доложишь, Юрий Петрович, ты просто обязан это сделать, мог бы не предупреждать».
Ложка дегтя испортила настроение Сидихину и он уже не вслушивался в остальные выступления, которых по негласному регламенту должно было быть порядка пяти — шести. Но жестом показал главному редактору «Магаданской правды», чтобы тот задержался после окончания заседания бюро обкома. Сидихин решил привлечь на свою сторону общественность, а с этой задачей лучше всех справляется только печатная периодика.

— 6 —

Сидихину было неспокойно. Чертов Брязгунов не успокоится, а с союзным министром ссорится — себе дороже. У того выход напрямую к секретарям ЦК. Заклюют. Не продумал. Не позвать его не мог — он, как никак, член бюро обкома, а вот подобрать момент, когда тот будет в Москве, так это запросто. Да, силен задним умом, ничего не скажешь. Ну, ничего, время покажет, оно все расставит на свои места. Надо только продумать линию объяснения с руководством. Ведь я прав на все сто! И поддержали меня на бюро все, кроме Брязгунова. Значит, надо убирать артельщиков и укреплять горнорудные предприятия.

Брязгунов же, вернувшись с заседания бюро, немедленно набрал 07 и заказал телефонный номер Широкова. Пока телефонистка соединяла, вспомнил казус, произошедший с ним в начале карьеры. Для оперативной связи ему дали номера домашних телефонов двух чиновников министерства. Однажды срочно потребовалась из Москвы справка, и он позвонил чиновнику домой. Тот любезно с ним поговорил, чувствовалась школа, и пообещал, что подготовит справочные данные к 20 часам, после чего немедленно позвонит ему. Брязгунов предупредил, что в 20 не стоит, потому что у них будет еще ночь глубокая, на что чиновник вежливо ответил: «Юрий Петрович, я так понимаю, что дело необычайно срочное, если Вы звоните мне в 4 утра. Я постараюсь как можно быстрее выполнить Ваше поручение, но раньше 8 вечера по московскому времени я никак не успею». Это был урок на всю жизнь. Теперь в его кабинете висели часы с двумя циферблатами — местные умельцы сотворили. На одном циферблате местное, на другом московское время.

Через 15 минут связь с Москвой дали, начальник главка уже был на рабочем месте и, похоже, Брязгунов основательно ошарашил его. Павел Тихонович за все время разговора, если это можно назвать разговором, пару раз сказал «угу», когда же Брязгунов закончил, он помолчал несколько секунд в трубку, после чего просто положил ее на рычаг. Юрий Петрович Брязгунов понял, что гром будет. Вот только по ком он ударит?

На своей должности начальник «Северовостокзолота» сидел крепко. Толковый грамотный мужик, поработал на Приполярном Урале, потом в Якутии, начал с мастера участка и дорос до директорского кресла, назначен был в СВЗ с должности директора крупного горно-металлургического комбината. Прижился без проблем. Чужаков не всегда привечают, его приняли буквально за месяц. Брязгунов понимал, что главной причиной послужило то, что должность пришла вместе с ним. До этого существовала система Совнархозов, которая изжила себя.

Первый секретарь обкома мог поставить перед министерством вопрос о его замене, министерство пойдет навстречу обкому и снимет его с должности, причем тут же назначит исполняющим обязанности. А кандидатуру исполняющего согласовывать с партией не надо. Фокус всем известный, действует стопроцентно, поэтому не по зубам он Сидихину. Но сердечко щемило, на душе кошки скребли.

Сидихин же, напротив, успокоился. Москва молчала, а, значит, поддержку Брязгунов не получил. Ну, что ж, механизм запущен, будем ждать сбора урожая. На бюро Бредихин говорил насчет Косыгинской реформы, так партия правильно окоротила его. Ишь, придумал капитализм внедрять в социалистическое общество. Нет, Ленина еще никто не отменял и не отменит. Он очень верно оценил труды Маркса и применил к нашей действительности. На политэкономии социализма и держится наше общество. Откажемся — развалится страна.

Гром грянул через неделю. Все-таки маловат был опыт Сидихина в аппаратных играх, не дорос еще. Не учел Иван Александрович сильную инерционность, неторопливость руководящего аппарата в принятии административных решений. Позвонил даже не начальник орготдела, а его куратор из ЦК:
— Ты что там, сукин кот, творишь? Кто дал тебе право самостоятельно решать стратегические проблемы? Ты вообще в книжки по экономике заглядываешь? Я не говорю про учебники, ты их, похоже, не осилишь. Пойди в библиотеку, возьми экономику для домохозяек. Там вполне доступный для тебя язык.
— Валерий Михайлович, толком скажите, пожалуйста, что не так? Где я накосячил?
Сидихину еле удалось вставит фразу. И зря он это сделал, потому что куратор еще три минуты поливал его всеми существующими в русском языке нецензурными словами. Иван Александрович понял, что куратору самому досталось по первое число, но вскоре тот пар спустил и перешел на общегражданский язык.

Да, поторопился Сидихин. Он понял, что в целом партия его линию поддерживает, но считает несвоевременной. Отказ от старательства повлечет непредсказуемые потери. Золото на сегодня стратегическое сырье и запасы его крайне низкие, казна требует пополнения, партии нужен драгметалл для ведения международной политики. В целом по стране 42% золота в казну сдают старатели, при этом за сданный грамм они получают в 2-3 раза меньше госпредприятия. Лишиться сегодня старателей — это не обеспечить несколькими десятками тонн золотой запас страны.
А куратор продолжал: «Ты историю ВКП(б) когда последний раз в руки брал? Так я тебе напомню, что в сороковом году партия своим постановлением отметила, что причиной падения добычи золота в предыдущие три года послужили ошибки и перегибы Наркомцветмета в части отмены установленных для старателей льгот и сокращения численности старателей за счет этого в два раза. Каково? Так вот, им все вернули, разрешили завести на них трудовые книжки, избавили от налогов и так далее. Одним словом, работайте, ребята, давайте стране золото. И они дали в казну! А ты догадываешься, чем для ответственных работников Наркомцветмета обернулось это постановление ЦК ВКП(б), или подсказать?»

Чудны дела Твои, Господи.