Прокурор Штольц

Прокурор Магаданской области Штольц Арнольд Моисеевич крепко сидел в своем кресле неполных 18 лет и будет сидеть, пока на пенсию не отправят. А поскольку ему уже 62, то этот момент может наступить когда угодно. Штольц старался обходить острые углы: поцарапаться можно. Прирожденный дипломат, он бы сделал неплохую карьеру и на политическом поприще, но в СССР человек чаще всего становится заложником обстоятельств.

После революции юридическое образование в республике ликвидировали за ненадобностью. В начале же 1930-х годов политика большевиков терпит крушение, становится ясно, что мировой пролетарской революции не произошло, деньги продолжали функционировать, хозяйственную и экономическую деятельность пришлось усиливать, юристы оказались нужны государству. Арнольду уже исполнился 21 год, когда папа объявил, что сын должен выучиться на адвоката, потому что в Москве открыли подходящий институт.

Но в юристы брали только политически выдержанных и обязательно по рекомендации партийных или комсомольских органов. Слава Богу, Арнольду в свое время хватило ума вступить в союз молодежи и райком комсомола не задумываясь дал ему направление.

Учили тоже непонятно на кого. Упор делался на общественно-политические науки, совершенно бесполезные в работе юриста. На первом курсе зубрили историю КПСС, на втором — марксистко-ленинскую философию, на третьем политэкономию, на четвертом научный коммунизм и только последний, пятый, был свободен от этой белиберды. Студенты не роптали, потому что достаточно хорошо знали свой преподавательский состав. Учить было некому, поэтому профессорами юриспруденции назначали по единственному критерию: преданный большевик, прошедший гражданскую войну.

Тем не менее, Штольц выучился, попытался на последнем курсе вступить в партию, но у него даже заявление не приняли: «Куда ты прешься с такою рожей?». Права выбора места работы и специализации у выпускников не было, и когда на распределении выплыло место в Сусуманской прокуратуре Магаданской области, кому-то из комиссии пришла в голову идея послать еврея туда, куда Макар телят не гонял. И поехал Арнольд на поезде через всю страну в порт Ванино, оттуда на самоходной барже через все Охотское море в Магадан, а потом 2 недели на лошадях в Сусуман, где приступил к обязанностям помощника районного прокурора.

Через пару лет Арнольд поблагодарил своего еврейского бога за такое решение комиссии по распределению. Началось буквально уничтожение евреев, работающих в судебно-правовой сфере или служивших в политуправлениях Красной Армии. До Сусумана эта волна не докатилась, здесь по-прежнему прокуроров считали неприкасаемыми.

Постепенно Штольц из помощника районного прокурора дорос до прокурора области и дорожил своим местом. Скорее всего, он ошибался, но считал, что в СССР является единственным беспартийным прокурором еврейской национальности, гордился этим и прилагал все усилия для того, чтобы как можно позже уйти на пенсию.

С Селиверстовым они уважали друг друга. Штольцу понравился молодой толковый следователь, который ставил перед собой цель изобличить преступника, а не закрыть дело, подобрав в качестве преступника подходящую кандидатуру. Штольц в силу своей национальной принадлежности очень остро чувствовал несправедливость и не терпел ее в своих следователях. Как только освободилось место начальника следственного отдела, Селиверстов оказался вне конкуренции и уверенно возглавил следственный отдел.

Но чувство несправедливости куда-то уходило из Штольца, когда он получал задания от вышестоящих «товарищей». Вот и в этот раз ничто не колыхнулось в нем, когда прикормленная чиновница из Генпрокуратуры сообщила ему о том, что на начальника «Главзолота» началась охота и добавила про особую заинтересованность проверяющих его связями со старательскими артелями. Штольц сделал стойку.

Он никогда не бежал впереди паровозного дыма, но если локомотив тронулся, надо успеть вскочить в вагон и занять хорошее место. Будучи по натуре аналитиком, Штольц взял лист бумаги, карандаш и разложил ситуацию по полочкам. В самом верхнем квадратике он написал «Обком партии». Да, именно оттуда должна пойти инициатива. И вот тогда он, выполняя указание партии, сделает все от него зависящее, чтобы скомпрометировать какого-нибудь председателя артели. А там пусть верха разбираются в связях начальника «Главзолота»  с замаранным артельщиком.

Следующий квадратик он нарисовал чуть ниже и написал: «артель». «Над этим надо подумать. Разрабатывать можно любого, но хотелось бы малой кровью. Надо посмотреть, не появилась ли недавно новая артель? С новичком всегда проще справиться». В третьем квадратике появилось слово «повод». Нет, с поводом в общепринятом смысле все было ясно: нарушение финансовой дисциплины, присваивание денежных средств, а проще воровство, нарушение всевозможных законов и подзаконных актов. Тут следователи и будут рыть. Нужен повод для секретаря обкома, надо его заинтересовать проблемой. Пожалуй, тут подойдут большие заработки старателей. В СССР не принято много зарабатывать, если ты не номенклатурный работник или не известная на весь Союз личность. Просидев над схемой около часа, он вызвал к себе Селиверстова.