Следователь нервничает

— 1 —

Командировка, после которой Ляпин ушел в запой, была сугубо личного характера. Началось с того, что звонок разбудил его около двух часов ночи. Принявший в качестве снотворного грамм двести, Ляпин с трудом разомкнул глаза и побрел к телефону. «Ляпин Геннадий Сергеевич? Примите срочную телеграмму. Папа умер, прилетай, Оля. Бланк телеграммы доставим утром». Ляпин вздохнул, понял, что уснуть теперь не удастся, и включил телевизор. Вчерашние передачи закончились, сегодняшние, естественно, не начались, Ляпин поймал «Маяк» и лег в постель слушать новости. Обсуждали предписание Иосифу Бродскому покинуть СССР, запуск очередного спутника Земли, образование республики Камерун и посещение СССР Ричардом Никсоном. Какие-то скучные новости, впрочем, как и всегда.

Утром Ляпин отпросился у Селиверстова и получил от того неожиданный подарок: «По колдоговору на похороны тебе положены только три дня. Понимаю, что мало, поскольку хоронишь не на местном кладбище. Оформляй командировку в Краснодар, в тамошней прокуратуре отметишь прибытие и убытие, разрешаю пробыть 10 суток. Бери машину и дуй в аэропорт, я сейчас туда позвоню».

До Домодедово Ляпин добрался без проблем, оттуда на такси во Внуково, и бегом в кассу, компостировать билет до Адлера. Но оказалось, что ближайший рейс, на который есть место, полетит только завтра вечером. Ляпин закомпостировал билет на завтра и помчался к выходу на поле, где уже шла посадки в сегодняшний самолет. Посадка закончилась, но опытный командировочный Ляпин понимал, что не все потеряно. Дежурная вела какие-то свои подсчеты, у калитки стояла толпа жаждущих улететь и все галдели, упрашивая дежурную взять их на борт. Ляпин протиснулся к решетке, оказался неподалеку от дежурной и начал свою игру: «Да не галдите вы так, не приставайте к девушке. Вы же сбиваете ее со счета. Она сейчас все посчитает и, если окажутся свободные места, она возьмет на подсадку. Люди, не мешайте ей считать». Народу было глубоко плевать на то, что говорит Ляпин, они тянули руки с билетами через ограду и каждый пытался обратить на себя внимание. Но был человек, которому увещевания Ляпина оказались небезразличны, им оказалась самая милая, самая отзывчивая, самая красивая служительница аэропорта «Внуково», которая повернула к нему лицо и сладчайшим в мире голосом произнесла вожделенную фразу: «Вы до Адлера? Давайте билет». Ляпин протянул через решетку ограды билет, девушка оторвала посадочный талон, открыла калитку и, пропуская Ляпина, крикнула в толпу: «Есть одно место на Адлер». Десятки рук протянулись в ее сторону, девушка не глядя взяла чей-то билет и сказала: «Все, посадка закончилась».

Ольга не сообщила дату похорон, но в том, что это случится не сегодня, Ляпин был убежден. Так что все сложилось как нельзя лучше. Через три часа он будет с Ольгой. Успеет и в проведении похорон помочь, и поминки провести. Подумал о том, что четырехсот рублей, которые он взял с собой, должно хватить на все расходы.

Дома Ляпина встретили плачущие женщины и девочки, здесь же был брат тещи с супругой, гроба в доме не было.

— А где же Петр Никанорович? Когда хоронить-то будем?

— Похороны, Гена, завтра в 15 часов, а из морга его привезем утром. С кладбища едем на автобазу, там начальник с соседней столовой договорился. Мама уходит ночевать к дяде Леше, мы с тобой ложимся в ее комнате.

— 2 —

На следующий день все пошло не так. С утра теща сбегала на рынок, притащила оттуда кусок парной свинины и тут же, пока мясо было свежим, пожарила его. Ляпин обалдел: такой вкуснятины давно уже не пробовал. Сковородку хорошо прожаренного мяса съел почти один, о чем вскоре пожалел, но «поезд уже ушел». Туалет был во дворе, и первый заход туда Ляпин сделал через час. Потом стал ходить туда через каждые полчаса. К походам в туалет добавились рвота и температура под сорок. Народ занимался похоронами и поминками без него, оставив Ляпина под присмотром старшей дочери Кати-Катерины.

Приехавшая «скорая» сделала промывание. Пожилая женщина-врач пояснила: «У тебя, дружок, индивидуальная непереносимость парного мяса. Его не каждый желудок принимает. Нормально мясо должно вызреть после убоя. Ты не горюй, это не патология, даже многие хищники, убив добычу, оставляют тушу вылежаться. Температуру не сбивай, она лечит тебя от всей той дряни, что попала в организм. Если больничный нужен, вызывай участкового врача, я тебе справочку напишу».

На следующий день температура приехала к тридцати семи, но кружилась голова, слабость не давала даже принять положение «сидя», Ляпин остался в постели. Все уехали на кладбище, Катя-Катерина опять осталась с ним. Беседы с дочерью вконец испортили настроение.

Оставив девочек родителям жены, Ляпин совершенно не думал о том, на какие деньги они живут, чем питаются, и на что будут содержать внучек. В его понимании тесть с тещей были вполне обеспеченными людьми: он — зам по эксплуатации местного автопредприятия, она — пенсионерка с конца прошлого года, до этого работавшая начальницей какого-то отдела в районной администрации. То, что на пенсию Клавдия Егоровна ушла по состоянию здоровья, как-то прошло мимо внимания Ляпина. Весь Сочи живет сдачей жилплощади отдыхающим, это вполне уважаемый вид дополнительного дохода и люди им пользуются. Олины родители поступали также, но внучки заняли единственную свободную комнату, а Ляпин о возмещении потерянного дохода даже не подумал. Вот такую нелицеприятную историю узнал он в беседе со старшей дочерью.

Ляпин не собирался оставаться на девять дней, но билетов на Магадан на ближайшую неделю уже не было, прибегать к помощи друзей не стал, решил, что так даже лучше. Теперь Ольга сможет улететь вместе с ним. Информация, полученная от Кати-Катерины, его огорчила, но мозги в нужном направлении не включила, поэтому Ляпин, не задумываясь, сообщил жене о дате отъезда.

— А ты знаешь, Гена, я никуда не поеду. Да?

— Что за новости? Объясни, — Ляпин сел на табуретку, зажал ладони коленями, уставился на Ольгу.

— Гена, мама инвалид, на пенсию, сам понимаешь, она и месяца не протянет. Девчонки взрослые стали, им мама нужна. Короче, мама, я и девочки — мы единое целое и ты либо берешь нас всех, либо остаешься один. Как решишь, так и будет, обсуждать эту тему я не буду. Все, Гена, да?

— Оля, как мы впятером поместимся в нашей квартире? В спальне троих не положишь, значит, девочек и тещу надо селить в проходной комнате. Ты согласна на это?

— Я сказала, что полемизировать не собираюсь. Решай. Варианты могу подсказать: трехкомнатная квартира — раз; переезжаешь сам в Сочи — два. Третьего не вижу.

— Дожил! Любимая жена ультиматум ставит! Оля, это выше моего разума и не укладывается в башку, — я почесал эту самую башку, подумал, и предложил: — Ты, скорее всего, права. Я лечу один, там разбираюсь с ситуацией и тогда примем решение. Все, не обижайся, я тебя люблю. — И, не сходя с места, я подтвердил свою любовь доступным мужчинам способом.

— 3 —

Возвращался Ляпин через Краснодар, чтобы отметить командировочное удостоверение в тамошней прокуратуре. Заодно решил заглянуть к прежнему начальнику по работе в ОБХСС генерал-лейтенанту Кравцу.

Кравец оказался на месте, встретил душевно, выставил на стол коньяк и чудную бутылочку с надписью на этикетке «Pepsi-Cola»: «Новинка, в продаже пока нет, опытные образцы. В Новороссийске в следующем году завод запускают, будут страну американской отравой поить. Наш «Байкал» их не устраивает, видите ли». Но все это мало интересовало Ляпина, нужна была информация по обстановке в крае.

И тут Кравец уронил его ниже плинтуса, то есть работать в родном крае все еще заказано. Обстановка, как понял ее Ляпин, выглядела хуже, чем была. Все, кто при нем власть держали, не только остались на своих местах, но еще и укрепили прежние позиции. Перспектива по-прежнему была плачевной. Леонид Ильич так возлюбил город Сочи, что кинул колоссальные деньги на создание общесоюзной здравницы. Работы уже начались. Вся береговая линия застраивается санаториями, ни на одном объекте в сметную стоимость не укладываются, идут дополнительные вливания. «Ты понимаешь, Виктор Сергеевич, что такое не уложиться в сметную стоимость? Это означает, что проектировщики хреновые, в чем я сомневаюсь, и их надо судить. А если грамотные проектировщики, то строители придурки. Используют более дорогостоящие материалы, переплачивают всем, кому ни попадя за субподряд. Значит, их надо сажать. А если и строители нормальные люди… Вот то-то и оно, Витя, значит, воруют, и воруют колоссальные деньги — Кравец распалился, тема его очень волновала, — я вижу, что и как воруют, но мне приносят чемоданчик с купюрами, и я беру, Витя. Мне тошно, но я беру, потому что это система, а у системы принцип один: «кто не с нами, тот против нас». Идти против системы бессмысленно. Вот так мы здесь живем. Казалось бы, радоваться надо, деньги есть, чего ж еще? Ан нет, душу щемит. Осталось полгода до пенсии, тогда могу на вполне законном основании сказать, что устал, пора уходить. Это поймут и отпустят. Честным людям делать в крае нечего, Витя».

Дорога Краснодар — Магадан оказалась на сутки длиннее, чем Магадан — Адлер. Туман во Внуково, затем плохие метеоусловия в Соколе дали ему достаточно времени на обдумывание сложившейся ситуации. Уезжать, чтобы работать в Сочи спасателем на пляже или юрисконсультом на цементном заводе в Краснодаре — подобные варианты не рассматриваются. Надо оставаться в Магадане. Проблема с квартирой… Да, в Магадане большая текучесть кадров: люди приезжают, получают квартиры, отрабатывают положенное и уезжают. С жильем здесь можно определиться в разы быстрее, чем на материке. И все равно очередь, все равно ожидать не один год. Он, конечно, пойдет к Селиверстову, чтобы тот просил Штольца, но это все требует времени.

Войдя в свою квартиру, Ляпин внимательно осмотрел ее, прикидывая, где и как можно разместить спальные места, понял, что не готов к превращению вполне комфортабельного жилища в вокзальную ночлежку, открыл холодильник и достал «Старку». В бутылке оставалось совсем мало. Он выпил прямо из горлышка и отправился в гастроном. Купил бутылку, сунул в карман пиджака и пошел на выход. У дверей магазина резко развернулся и отправился опять к кассе пробивать чек еще на одну бутылку. Двухдневный запой взял старт.

Прервал его на третье утро настойчивый звонок в дверь. Кто-то нажал на кнопку звонка и не отпускал палец, пока Ляпин не начал возиться с замком. Открылась дверь не сразу. Ляпин хотел спустить всех собак на звонившего, но им оказался Селиверстов. Пройдя в комнату не поздоровавшись, начальник уставился на журнальный столик у «Ладоги». Посчитал опустошенные бутылки и объявил решение: «Я не знаю, каким способом ты приведешь себя в порядок, но у тебя есть только сутки. Иди в ванну отмокай, пей анальгин и «Боржоми», отсыпайся, но к девяти утра должен быть на рабочем месте. Не появишься — вылетишь по тридцать третьей за пьянство в рабочее время. Все, время пошло». Ляпин вздохнул, проводил начальника взглядом и потянулся к бутылке, в которой, он точно это знал, оставалось еще больше половины. Бутылка исчезла. Отматерив в полный голос Селиверстова, устроившего подлянку, Ляпин собрался в гастроном, но вместо того, чтобы выйти на лестничную площадку, он вошел в ванную, стал под душ как был в трико и футболке.

— 4 —

Суток Ляпину вполне хватило, чтобы привести крепкий еще организм в норму, но на душе было пакостно. Ноги, скованные стыдом, не шли на работу, все внутри протестовало и категорически не желало встречи с Селиверстовым. Он через «не могу» продолжал движение и не сразу понял, что не брившийся несколько дней мужчина обращается к нему: «Гражданин следователь, гражданин следователь, подождите, я Вас второй день здесь жду». Перед ним стоял Захар Найденов, продолжавший бессвязно бормотать какую-то чушь. Ляпин долго не мог врубиться в речь Захара, и вдруг похолодел: «А, ну, давай сначала, и медленно, с расстановкой». Оказалось, что у Захара заговорила совесть, он готов ответить за свои прошлые грехи, поэтому требует вернуть ему заявление. Слово-то еще какое применил: «требует»!

— Да ты, ишак биробиджанский, понимаешь, о чем говоришь? Что значит, забрать заявление? Факт взятки установлен, начнешь отпираться — получишь пару лет за ложный донос, но на зоне тебе и месяца не дадут прожить. Там очень стукачей не любят. Иди, куда шел, не мешай, я на работу опоздаю, — Ляпин отодвинул Захара в сторону, но остановился, услышав, что тот говорит.

— Я пойду, пойду гражданин следователь, туда, куда шел. А я к прокурору шел, я шел написать о том, как меня вынудили подсунуть деньги и выдать это за взятку. Я пойду, куда шел, гражданин следователь.

Ляпин потянул Захара за рукав:

— Стой, башка дурья, прокурор в командировке. будет завтра, приходи утром. А вообще, — у Ляпина начал складываться сценарий дальнейших действий, — ты где остановился?

— Нигде. Ночь в Соколе провел, сейчас в Нагаево подамся, там в порту с ночлегом можно устроиться.

— Вот, отлично, я в час пойду обедать в кафе «Аленка», подходи. Определю тебя на ночь в общагу к строителям, — конец сценария еще не просматривался, но время Ляпин выигрывал. А думать и находить решения он умел.

Зайдя к Селиверстову, чтобы отметится, Ляпин почти бегом влетел в свой кабинет, обхватил голову руками, сел на стул возле стены, прокачал варианты и завыл от безысходности. В памяти возникла сцена, как Сорокин предлагает ему знакомства с местными дельцами и криминальными авторитетами, встряхнулся, пересел на рабочее место, набрал местный номер бывшего напарника: «Стас, зайди ко мне, разговор не для лишних ушей». Умница Стас без вопросов назвал ему телефон и погоняло одного из авторитетов, который решает вопросы. Полчаса Ляпин не решался позвонить, потом медленно набрал на диске нужные цифры, представился, договорился о встрече. Все прошло на удивление легко. Авторитет принял заказ, назвал сумму с учетом срочности исполнения, аванс не потребовал. Понимал, что клиент никуда не денется.

Ни в какую «Аленку» Ляпин не собирался, она вообще была далеко от прокуратуры, а в конце дня попросил дать ему криминальную сводку по городу. Есть, вот оно. «У входа в кафе «Аленка» ударом ножа в печень убит … денег и ценностей не оказалось, по документам установлено — Найденов…» — все, точка поставлена. Ляпин прислушался к себе: нет, ничто не засвербело, не запротестовало, душа успокоилась.

— 5 —

Тридцатипятилетняя адвокат Соминская Светлана Львовна стояла у витрины гастронома и с ненавистью рассматривала свое отражение от макушки головы до колен. Соминской она была по первому мужу, в девичестве же носила фамилию Егорова. Во внешности ее не только еврейского, но и русского ничего не было. Природа жестоко поиздевалась над ней, потому что она родилась копией папы, который, как известно, должен быть чуть красивей обезьяны. Светлана всегда с завистью и любованием смотрела на младшую сестру. Пластика и гармония в движениях, естественное легкое кокетство, вторичные половые признаки, не оставляющие сомнений в ее принадлежности к женщинам. Ну дал же Бог сестренке все то, чего так не хватало ей.

Светлана дважды сбегала замуж, родила от первого мужа прекрасного мальчика, который окончил в этом году седьмой класс с двумя четверками: по немецкому и истории. Нет, остальные, конечно же, были не тройки. Он вообще умница ребенок, вот в нем еврейская кровь работает, хотя он и не знает об этом.

Оба раза замужем была от осознания того, что выходить надо за того, кто предлагает. Другого повода в ее жизни может и не случиться. Но не радовало ее замужество. Необходимость кормить мужчину, стирать и гладить его одежду, подавать ему тапочки, газеты и находить галстук, а в постели раздвигать ноги и делать вид, что ей это нравится, угнетала. Узнав значение слова фригидность, Светлана поняла, что это и есть ее темперамент в сексуальном плане. Оказалось, что все естественно, так бывает, просто ей не повезло, и она родилась именно такой.

Что-то случилось с ней этой весной, когда она познакомилась с арестованным председателем старательской артели. Она сразу почувствовала в нем человека, способного на поступок, причем не на любой, а только хороший. Светлана перед адвокатурой сама поработала следователем и знала способы и приемы ломки психики задержанных. Она видела, что Витю, для себя она сразу начала называть его именно так, следователь сломать не сумел.

Начав работать на его артель и познакомившись поближе, Светлана вдруг поняла, что ей хочется выполнить упражнение «ноги врозь» и, если будет предложение, она не станет корчить из себя недотрогу. Витя тянул с предложением постели, а сама она, обогащенная опытом двукратного замужества, не хотела проявлять инициативу. Больше того, она боялась, что Витя кроме адвоката в ней ничего не видит, а поглаживания ее тела не больше, чем проявление мужского инстинкта. Да и как его судить за это? Здоровый мужчина, живет один, постоянной, она успела это узнать, подруги у него нет. Есть забавы для постели, они не в счет.

Поняв, что простояла у витрины довольно долго, Светлана встряхнулась, как пес, вышедший из воды, убедилась в том, что никто не обратил на нее внимание, и пошла к Ляпину. Ничего хорошего от встречи Светлана не ожидала. Она поговорила с местным следователем Никитиным, тот назвал его поганцем-магаданцем и дал самую нелестную оценку человеческим качествам последнего,

Выслушав все доводы «поганца», Светлана вытащила из рукава козырь: «Я нашла, на чем Вы зацепили Найденова. Наркотики явно были подброшены с целью вымогательства откупных. Сегодня Найденов Вас боится, но я раскручу эту историю. Поверьте, шесть лет следственной работы даром для меня не прошли. А перестанет Найденов бояться, он тут же и раскроет истину. Кстати, не задумывайте ничего криминального, я его спрячу на время следствия».

Ляпин ощутил пустоту. Какой он, все-таки, молодец, как успел все сделать. Ну, и повезло, конечно, что этот придурок не пошел сразу к прокурору, а дождался его. Зачем, спрашивается. Ответа Ляпин не нашел, да и не нужен он был.