Знакомство Ляпина с золотопромышленниками

— 1 —

Долгов явно обрадовался приходу следователя. Пару минут он поговорил ни о чем, извинился, сославшись на занятость, и попросил подойти часам к семи. Ляпин поблагодарил, сказал: «Не прощаюсь, Владимир Иванович» и вышел из кабинета. В приемной к нему обратилась секретарша:

— Геннадий Сергеевич, вот Вам адрес, там получите ключ от гостевой квартиры.

— Да не надо мне ключа, я гостиницей обойдусь, — улыбнулся секретарше Ляпин.

— Да кто бы ее сделал, эту гостиницу. Мы бы тогда и квартиру не держали, — озорно сверкнула глазами секретарша. — Сейчас выйдите, налево, третий перекресток направо и там метров сто.

Квартира Ляпину понравилась. Две изолированных комнаты и большая девятиметровая кухня. Одну комнату занимала пожилая женщина: то-ли хозяйка, то-ли наемная, Ляпин не стал вникать. В другой стояли три удобные деревянные кровати с аккуратными тумбочками около каждой, шкаф для одежды, и четыре стула. Ничего лишнего. «Вот Ваша кровать, — показала хозяйка — а тут еще один мужчина, но он сегодня уезжает. Гостей принимайте на кухне. Рюмки, тарелки, холодильник в Вашем распоряжении. Убирать после себя не надо, я все помою».

Хозяйка ушла, а Ляпин прилег на кровать поверх одеяла и моментально вырубился. Когда проснулся, то понял, что сосед уже выехал и в комнате он теперь единственный постоялец. До встречи еще оставалась пара часов, и Ляпин отправился в ванную принять душ.

У Долгова его ожидал сюрприз: «Геннадий Сергеевич, а ты как к бане относишься?». Ляпин пожал плечами. В Сочи у них не было в квартире ванной и мыться они ходили в общественную баню. Каждую субботу с тазиком в руках и веником под мышкой Ляпин шествовал в помывочный пункт. Парилку он не любил, но заходить в нее было принято, иначе тебя и за мужика-то не посчитают. Пар стоял настолько густой, что сидящих на полке не было видно. Термометр на стене не висел, но знатоки крякали и говорили: «Ух ты, хорошо, градусов семьдесят точно будет». На полок Ляпин не забирался, а похлопав себя по спине веником, считал ритуал соблюденным и удовлетворенный шел мыться. Рассказывать всего этого Долгову он не стал, но тот что-то понял. «Да все ясно, Геннадий Сергеевич, — улыбнулся директор комбината, — не боись, банька у меня классная. Сегодня нас там двое будет, так что там и поговорим обо всем. Идет?» Ляпин кивнул нерешительно и пошел вслед за директором. В его голове как-то не складывались баня и деловой разговор, но, поразмыслив, он ничего плохого в этом он не нашел. Неформальная обстановка сблизит его с директором, а завтра и поговорить будет лучше. Оказалось, что баня располагается в здравпункте комбината, до которого они за пару минут доехали на директорском «козле».

На удивленный взгляд следователя Долгов ответил: «Интересно? Сейчас на каждом уважающем себя предприятии имеется сауна и каждый маскирует ее как умеет. Я вот построил в здравпункте. Сюда заходят нервишки поправить по направлению доктора. Шесть дней в неделю, а понедельник — санитарный день. С утра здесь уборка, а после нее наступает директорское время. Здесь уже я решаю кого с собой взять на прогрев тела».

Такое Ляпин действительно видел впервые. По обстановке предбанника было понятно, что рассчитан он на шесть человек. Из предбанника попадали в помывочное отделение. Здесь были две душевые лейки и в углу стояло чудесное сооружение. Где-то метра два на три в плане, высотой с письменный стол, выложенная внутри кафелем небесного цвета и наполненная холодной водой ванна. Напротив ванны находилась дверь, внешний вид которой явно указывал, что за ней находится парилка. А в противоположном углу была казенная грязно-коричневого цвета дверь с табличкой: «подсобка». Вот в эту «подсобку» и повел гостя директор. Войдя в нее, Ляпин застыл от увиденного. Слева располагался узкий полированный стол и два обитых кожей («Скорее, заменителем», — отметил для себя Ляпин) дивана вдоль длинных сторон. Слева стояла медицинская кушетка, застеленная простыней. У дальней стены расположились холодильник со стоящим на нем радиоприемником, тумбочка с телефоном и компактный сервант. На столе уже стояли закуска, трехлитровая банка какого-то напитка, два стограммовых граненых стопаря и покрытая инеем бутылка водки. Сервировано было на двоих. «Вот тут и поговорим. А раздеваться пошли в предбанник, здесь тесновато» — Долгов повернулся и вышел.

— 2 —

Парилка была божественной. На банном термометре стрелка показывала 109 градусов, но пара не было. Стояла великая сушь и все вокруг пылало жаром. Для сидения на полке они захватили с собой дощечки, а на ноги надели вьетнамки. Перед заходом сюда оба тщательно вымылись и обильно потекший с них пот на удивление был совершенно без запаха. Минут через 10 Ляпин почувствовал, что пора выходить. Зайдя под душ, он сказал:

— А в бассейн что-то не тянет. Водичка там дюже холодная.

— Еще не вечер. — Рассмеялся в ответ Долгов.

В следующий заход они взяли с собой деревянную шайку с водой и замоченный для них свежий березовый веник. «Это в наших краях большой дефицит — кивнул, показывая на веник, Долгов, — ребята с материка привозят». В парилке он расстелил на полок простынь: «Ложись». Ляпин с опаской лег, а Долгов взялся обрабатывать его тело. Нет, он ни разу не ударил Ляпина. В Сочинской парилке мужики с яростью хлестали себя, вгоняя в тело густой пар. Долгов же ковшиком плескал на камни небольшими порциями воду, поднимал веник к потолку и плавно опускал им на спину Ляпина раскаленный воздух. Он водил веником над Ляпиным, и тот чувствовал, как в него входит целебный жар. Было хорошо и совсем не страшно, хотя он и постанывал от неиспытанного ранее наслаждения. «Сто девять не предел, — посмеивался Долгов. — Мы с главным инженером при ста двадцати паримся. Правда, только мы двое».

Плохо Ляпину стало, когда он вышел из парилки. «В бассейн, в бассейн!» — крикнул Долгов, и Ляпин сходу влетел в ледяную обжигающую воду. Холода на удивление он не ощутил. Это было продолжение благодати. Поплескавшись несколько секунд в воде, Ляпин выбрался из ванны и моментально опять покрылся потом. «Все, вернусь в Магадан, обязательно найду такую баньку. Не могу не найти, имея в приятелях начальника уголовного розыска».

Парилку посещали еще три раза, но уже без веника. Предложение Ляпина попарить Долгова, тот отклонил, ссылаясь на неумение партнера делать это. «Парить надо с умом. Вот научишься, тогда и я лягу на полок».

Наконец, Долгов открыл холодильник и достал оттуда еду и водку, спрятанную им же перед началом банной процедуры. Это означало конец заходов под пар. и начало употребления алкоголя. «После бани укради, но выпей. Суворов», — сказал Долгов, наливая по первой.

«Ну, давай, начну тебе рассказывать, а ты по ходу задавай вопросы, если появятся. Изредка будем делать перерывы на водку и закусь.

Золота в России — завались. По его запасам мы на втором месте после ЮАР. А вот по добыче только на четвертом. На первом знаешь кто? — Ляпин помотал головой. — Ни жизнь не догадаешься! Китай! Эти ребята умеют делать все, в том числе и быть первой в мире страной по добыче золота.

В царской России золото копали на Урале и при Николае II удалось создать неплохой золотой запас. Министр финансов Витте, умнейший мужик, кстати, был, сумел запустить в обиход золотой рубль. Ну, это отдельная тема, не буду отвлекаться. Песню про дикие степи Забайкалья, где золото роют в горах, ты, конечно, знаешь».

Ляпин перебил рассказчика: «Извини, Владимир Иванович, я еще не силен в местной географии, поэтому слов понять не могу. Объясни, откуда в диких степях взялись горы, да еще и с золотом? Разве можно назвать степью гористую местность?».

Долгов рассмеялся: «Один ноль в твою пользу. Не знаю. А пели ее еще до революции, значит, про золото в Восточной Сибири уже знали. Но Колыму промышленно стали разрабатывать только в тридцатые годы. Колыма, кстати, уникальна по своим запасам. Основной способ добычи золота — шахтный. Копают землю, достают породу, дробят, промывают и так далее. На Колыме 80 процентов золота — это россыпи. Это золотой песок, перемешанный с грунтом вдоль русла Колымы и ее притоков.

Но добыча золота — механизм крайне затратный. Проблема в том, что рассыпали его в недоступных местах, куда и олени-то не заходят. Одно дело дикие старатели: пришли, палатку поставили, лотки достали, уселись на корточки и моют себе. За сезон, глядишь, по кило на человека и намыли. Показали Сталину экономическую раскладку, обрисовали инфраструктуру, которую необходимо создать, механизацию, которую необходимо внедрить, и Сталин, как всегда, принял неординарное решение. Дословно не берусь повторить его слова, но смысл такой.

На хрена механизация? Можно кайлой, значит будет кайла. Можно лопатой, значит, будет лопата. Нужны руки, чтобы работать кайлой и лопатой — товарищ Ягода, это Ваша забота. И потекли на Колыму не ручейки, реки рабочих рук потекли. Столько сразу врагов народа образовалось — мама родная — и превратилась Колыма в огромный лагерь. Геннадий Сергеевич, а ведь Колыма изумительной красоты река. Справа горы. Невысокие, но настоящие горы. Слева равнина до самой Индигирки. По обоим берегам чистый хвойный лес. Масса мелких и крупных притоков, а их берега усыпаны золотоносным песком».

Долгов с таким увлечением рассказывал об истории Колымского золота, что Ляпин позабыл цель своего приезда. Правда, забыть и водка помогала. Когда она закончилась, Долгов достал из холодильника вторую и сказал: «Ты что ж не перебивал-то меня? Я могу еще пару часов говорить о Колыме и Магадане. Вот что, сейчас мы выпиваем вторую, а о старательских артелях я тебе расскажу завтра на трезвую голову. Придешь ко мне после шестнадцати часов».

— 3 —

Наутро самочувствие Ляпина на удивление было прекрасным. То есть никаких признаков похмелья он у себя не обнаружил. «Да, банька — великое дело. Все, я теперь заядлый парильщик!» — придя к такому решению, Ляпин начал искать, чем бы заняться до 16 часов. Телевидения в Сеймчане не было, книги интересной под руками не оказалось, но стоял радиоприемник и Ляпин решил послушать вражеские голоса. «Голос Америки» и «Немецкая волна» сегодня глушились и ничего кроме треска принять не удалось. «Радио Пекина» вещало без помех, но оно его не увлекало. Пропаганде «правильного» политического курса Китая он не верил, а критику «ревизионистской и антимарксистской» политики КПСС не воспринимал. Пришлось взяться за стопку газет десятидневной давности. «Да и Бог с ней, — решил Ляпин, — раз я не читал эти газеты 10 дней назад, то сегодня они для меня новые». И он улегся с газетами на постель. Но около четырнадцати часов вошла дежурная и передала Ляпину просьбу директора прийти сейчас к нему.

В кабинете помимо Долгова сидел молодой мужчина в толстом вязаном свитере и штормовке поверх нее.

— Знакомься. Виктор, как и ты, между прочим, Сергеич, по фамилии Кербиев, золотодобытчик со стажем и в прошлом году стал председателем старательской артели. К нам приехал с севера, с Анадыря. Так что, считай, тебе повезло, Кербиев тебе о старателях из первых уст все расскажет

— Очень рад, — расплылся в улыбке Ляпин и пожал руку Кербиеву, — Геннадий Сергеевич, старший следователь областной прокуратуры. Я только начинаю знакомство с золотом и мне интересно все, но в первую очередь я хочу задать Вам вопросы совершенно не по теме: а как Вы попали на золотодобычу в колымские края?

— Вы первый, кто так ставит вопрос, — рассмеялся Кербиев. — Нахулиганили так с дружком. Я срочную на крейсере отслужил, мотористом. Демобилизовался, а тут говорят: билет для проезда домой в любую точку СССР. Бесплатно! Дружок говорит: «Давай в Магадан рванем, когда еще случай представится?». Мы и рванули сюда. Побродили, посмотрели, а на обратную дорогу денег не хватает. Не то, что их у нас не было, просто билеты очень дорогими оказались. Не по карману. А тут в гостинице соседом по комнате подселили председателя старательской артели. Узнал, что я моторист, предложил работу. Не знаю, чем дружок ему не понравился, но ему он просто купил билет до Полтавы. Там родители у дружка жили.

Разговор затянулся, но Ляпину было интересно слушать. Удивила сама структура артели: это было некое братство. Люди сбились в стаю, избрали вожака и все вопросы решают коллегиально путем простого поднятия рук «за» или «против». Каждая должность обсуждается на общем собрании, устанавливается коэффициент к трудодню. У самого председателя он по закону составляет 1,7, у остальных ниже. Единица у тех, кто моет золото. Про оплату труда Ляпин попросил рассказать подробнее.

«Деньги мы получаем раз в год, после подведения итогов промывочного сезона. Пока мы на полигоне, нам деньги не нужны, там магазины еще не построили. Все необходимое для жизни, включая предметы первой необходимости мы покупаем в долг. Деньги нам дает комбинат, а потом, при расчете за сданное золото, он с нас удерживает и возвращает себе одолженную сумму. У нас в Сеймчане есть контора и служащие. Они, кроме главбуха, на окладах и им платим зарплату, опять-таки деньгами комбината. Численность конторских работников и их зарплату утверждаем ежегодно на общем собрании артели. Те, кто работал на полигоне, получают много. Иначе и быть не может. Люди едут на прииск за деньгами, а не ради колымских красот и хорошей рыбалки. Я могу показаться выродком, приверженцем капитализма, но это не так. Мои мозги нацелены на получение максимальной прибыли в сложившихся условиях, но при этом я обеспечиваю максимально комфортные условия работникам артели. Гораздо более комфортные, чем может позволить себе Владимир Иванович. И это тоже можно отнести к мерам по получению прибыли: Мне нужен здоровый человек, хорошо отдохнувший за ночь, в этом случае и отдача от него будет больше. Я сумбурно говорю, потому что я не готовил речь, она сама льется из меня. Я говорю так, как мыслю в настоящий момент, — Кербиев посмотрел в лицо следователю, — я ответил на вопрос?»

Ляпин поблагодарил, потом покрутил пальцем над головой и спросил:

— А что же у вас такое, что не может позволить себе Владимир Иванович?

— Вы же следователь! Уж Вам-то не знать этого! — Кербиев искренне удивился, но посмотрев на Ляпина, понял, что тот спросил серьезно. — Ладно, не берите в голову. Вот, первое, пришедшее на ум. У меня на прииске стоит баня с парилкой-сауной, которую топим через день и перед ужином рабочие по графику группами по десять человек там пропаривают свои закоченевшие от холодной воды кости. Получается, что каждая группа примерно раз в неделю парится. Может Владимир Иванович сделать такое?

— Виктор Сергеевич, Вы ошибаетесь. Только вчера мы с Владимиром Ивановичем парились в первоклассной бане.

— Не надо путать Божий дар с яичницей. Где на комбинате эта сауна? При здравпункте. И называется не баней, а кабинетом психологической разгрузки. Туда при желании не каждый попадет. А на приисках у Вас люди моются, Владимир Иванович?

— Ну, балок, где можно из тазика обмыться, конечно же, на каждом прииске имеется, а что до бани, так она в расходах не предусмотрена. Парилку права не имею построить, — Долгов развел руками.

— Продолжать, Геннадий Сергеевич?

— Пожалуй, не надо. Не потому, что не интересно, совсем наоборот. Только лучше я к Вам на прииск приеду и посмотрю обустроенность быта собственными глазами. Мне кажется, много интересного увижу. Спасибо за разговор, Виктор Сергеевич.

— Да на здоровье. Бывайте все здоровы, я пошел.

Расстались следователь и председатель довольные друг другом. Но как только Долгов сказал, что Кербиев возглавляет артель «Заря» на Коркодоне, настроение у Ляпина изменилось на противоположное. Ему как-то расхотелось копать под такого хорошего человека, каким показался Кербиев. «Вот именно, показался. А что у него внутри — разберусь и тогда посмотрю: дружить с ним или нет» — с этой мыслью и Ляпин попрощался с директором комбината. Как-то совершенно незаметно им овладевало ничем не подкрепленное мнение, что старатели воры и мошенники. Пока что оно находилось глубоко внутри, но зерно сомнения уже проклюнулось.

— 4 —

Окончив «золотые» дела, Ляпин вдруг понял, что ему не хочется возвращаться домой. Он стремился к Ольге, хотел увидеть ее, приласкать, и в то же время боялся встречи с ней. Он совершенно не представлял себе с чего начать разговор с женой. В мозгу не укладывалась ее готовность принимать услуги от посторонних людей, которых, как она знает, он считает потенциальными расхитителями. Ее пофигизм в этих делах приводил Ляпина в бешенство. Что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, знает даже пятиклассник. А вот до сорокалетней женщины это никак не доходит. Ведь дураку ясно: прими услугу, а потом тебе напомнят о ней и попросят, а, скорее, потребуют, ответную. И как она не понимает этого? То, что Ольга не желает понимать, Ляпину в голову просто не приходило.

Нет, он, конечно же, откажет наглецу, потребовавшему закрыть глаза на нарушения закона. Он выгонит его вон. К голове Ляпина прилила кровь, лицо бросило в жар: он на миг представил себе пришедшего с просьбой об ответной услуге теневого дельца. Ляпин глубоко продышался, потер лицо руками и вернулся мыслями к Ольге.

«Ну, а что она сделала такого? Ну, купила телевизор. Ковер купила. Так ведь за деньги и по чеку. За что тут придраться? Похоже, что он совсем распоясался и терроризирует Ольгу. Но ведь сегодня телевизор с ковром, а завтра что? Это же трясина: засосет с головой и не отмоешься. И что тогда делать? Конечно, его не посадят, но с работы вылетит. Да и черт с ним, «пойду наниматься в управдомы», то есть в юристы куда-нибудь. Кстати, из бывших следователей получаются неплохие адвокаты, — Ляпин никогда не примерял на себя эту профессию и мысль показалась ему интересной, — действительно, а почему бы и нет? Я борюсь с преступностью, именно в этом вижу свое предназначение и не понимаю как можно защищать человека, в виновности которого ты не сомневаешься. Да, адвокатские гонорары не сравнить с моим заработком, но ведь что получается? Чем больше человек наворовал, тем лучшего адвоката он может себе нанять. Адвокат напрямую заинтересован в увеличении количества воров, мошенников и взяточников, тогда как я, следователь, нацелен на их искоренение. Да и вообще, это же совершенно иной склад психики, это диаметрально противоположные по своей социальной сущности люди: следователь и адвокат. Нет, понять преступника, найти смягчающие вину обстоятельства, настаивать на невиновности из-за мелкого нарушения процессуального кодекса выше моих сил. Да вот недавно адвокат развалил дело в суде только потому, что опер произвел обыск в присутствии понятого, у которого потом оказалась справка о недееспособности, — Ляпину вдруг стало смешно. — Такого предвидеть-то невозможно, но дело в итоге развалилось. И, что душой кривить, адвокат мне понравился, нарыл там, где другой ни в жизнь не додумался посмотреть. Хотя, черт его знает, прав я или нет. Это какую же квалификацию надо иметь, чтобы находить такие вот зацепки».

Неожиданно для Ляпина его мысль потекла в другом направлении: «Адвокат — полноправный участник процесса. Прокурор приводит на суде факты, доказывающие вину, адвокат приводит факты, опровергающие вину, а судья, взвесив и то, и другое, определяет степень вины и меру наказания. Это азбука. А на деле? Никитин, к примеру. Все управление знает, что он глубоко разбираться не будет. Склеит дело из ничего и галочку за раскрываемость получит. Если человек без денег, то ему адвоката назначат, а тот ничем не лучше Никитина: нет прямых нарушений законности при ведении следствия — и все, приговор обеспечен.

Человек не может оставаться беззащитным, иначе это беспредел. Ему необходим адвокат и я вижу в этом …». Самолет резко упал на десяток метров, прервав размышления Ляпина, и через мгновение ударился крыльями об облака. До командировки в Сеймчан Ляпин не летал на Ил-14 и с воздушными ямами не был знаком. Туда он как-то добрался без них, а на обратном пути самолет начал скакать. Провалы следовали один за другим, и соседка Ляпина достала из кармана впереди стоящего кресла гигиенический пакет. Торопливо раскрыв его, она начала с шумом выплескивать в пакет содержимое желудка. За ней последовали другие и вскоре в салоне самолета стоял густой отвратительный запах. С морской болезнью Ляпин встречался, хотя сам ею не страдал. Но тут была «воздушная» болезнь, и потому его организм тоже не выдержал. Благо, и для Ляпина пакет был приготовлен.

Приземлившись в аэропорту «Сокол», он увидел позеленевшие лица попутчиков и понял, что сам сейчас тоже похож на крокодила.

Пару раз нажав на кнопку звонка, Ляпин покрылся потом: Ольга не открывала дверь. Он понял, что угроза уехать претворилась в жизнь. Ляпин боялся встречи с Ольгой, а теперь его пугала пустота квартиры. Постояв у двери, он достал ключи, отомкнул замок и вошел в тесную прихожую. Отодвинул портфелем Ольгины туфли и поставил его на пол. Повесил на вешалку куртку рядом с Ольгиным плащом, зашел в ванную, чтобы сполоснуть с себя последствия полета и замер, испугавшись разбудить спящую Ольгу. Голова ее была полностью над водой и опасности утонуть не было. Мерное дыхание колыхало грудь и она то показывала соски над поверхностью воды, то топила их ненадолго. Ляпин пощупал воду, она остыть не успела, но Ольга вдруг почувствовала его присутствие и не открывая глаз сказала: «Здравствуй, я ждала тебя». Забыв все свои переживания, Ляпин быстро скинул одежду, почистил зубы, умылся, перевел Ольгу в положение «сидя» и забрался в ванну. Оказалось, что в тесной полутораметровой ванне даже при его росте можно вполне комфортно провести процедуру встречи после такого напряженного расставания.

— 5 —

Утром Ольга огорошила мужа вопросом: «Гена, отпуск у меня закончился десять дней назад, а я нигде не работаю. Ты понимаешь, что у меня перерыв в стаже получается?» Ляпин совершенно выпустил из вида проблему с трудоустройством Ольги. Он был в курсе, что прерванный стаж — это плохо, но на что он влияет, Ляпин не знал.

— Оля, я не готов к разговору на эту тему.

— Жаль. Я тут побродила по Магадану и не нашла конторы, где требуется бактериолог. Что-то надо делать, причем тебе. Да? Я свои возможности исчерпала, пока ты по командировкам мотался. Ведь это по твоему авторитету долбанет, когда меня за тунеядство посадят.

— Не нагнетай, Оля, тебе до тунеядства далеко.

— Далеко? Оглянуться не успеешь, как времечко-то и пролетит, а я не трудоустроена. Что мне за это, Гена? В Краснодаре таких высылали, а куда из Магадана сошлют? Нет, Гена, — вдруг с энтузиазмом воскликнула Ольга, — не надо на работу. Да? Меня из Магадана сошлют к черту на куличики, то есть в Краснодар!

Вчерашнее чувство благополучия, возникшее в ванне, улетучилось. Ляпин понял, что проблему надо решать.

Два дня на работе он не занимался ничем, кроме Ольгиного трудоустройства, причем с нулевым результатом. Подключены были коллеги и начальник, но приличное место для человека с таким специфическим образованием найти не удавалось. Коллеги намекали Ляпину, что надо обратиться к сильным мире сего, то есть к теневым дельцам. Они имеют колоссальный вес в обществе и по их просьбе даже организуют рабочее место, если его там нет. Но перешагнуть через себя младший советник юстиции Ляпин не мог. Ольга, словно издеваясь над ним, каждый вечер интересовалась ходом поиска работы.

Он читал объявления, обзванивал работодателей и бесился. Оказалось, что он ничего не знает об Ольге. Ляпин был в курсе, что на молокозаводе она выискивает в молоке бактерии и бракует его, если находит. На этом его познания кончались. Что Ольга знает, что умеет делать, какими талантами, помимо чисто женских, обладает — он совершенно не знал. Это здорово напрягало Ляпина, тем более, что показать жене свою неосведомленность он совершенно не намеревался. Но как только он вспоминал предложение обратиться к теневым дельцам, в мозгу вставала картина: он просит Зубарева помочь, Зубарев устраивает Ольгу, через 2 дня Зубарев просит предупредить о готовящейся внезапной проверке. Как-то так, примерно. Хотя, черт его знает, этих дельцов, что им в голову придет попросить. А что делать?

Почему в голову приходил Зубарев, заместитель председателя горисполкома, Ляпин не знал. Было мнение, что он не чист на руку и многие проблемы решает через подношения. Но с поличным пойман не был, а слова к делу не пришьешь. Да и что может попросить Зубарев? Когда его поймают на взятке, тут уже никакие знакомства не помогут. Тут протокол, понятые, куча свидетелей и участников в лице оперативников. Нет, тут Зубареву конец. И выходит, что подсознательно он выбрал самого безопасного для следователя мошенника. И тут Ляпина словно током пронзило: «А я-то ему нужен? Он за меня будет с кем-то говорить? У нас с ним, что? Шапочное знакомство, но, правда, за столом с водкой и закусками непонятно где купленными».

Ляпин не стал звонить Зубареву. Нет, тот не откажет, но проволынит, сделает вид, что ведет работу, а потом разведет руками. «Может, и ошибаюсь. Нельзя всех одной меркой мерить. А потом, ведь профессионально под него никто не копал. Слухи только и есть. Нет, точно, Зубарев мне не помощник».

Так не хотелось обращаться к торгашам, аж зубы ломило. И выхода не видел. То, что он мысленно проработал кандидатуру Зубарева, подталкивало идти дальше. «И что? Пойду. Мы в такой стране дефицита живем. Дефицит продуктов, дефицит промтоваров, дефицит художественной литературы и вот вам, пожалуйста, дефицит рабочих мест».

Ляпин испугался собственной мысли. Не потому, что заподозрил в ней крамолу, а потому, что так подумал: «дефицит рабочих мест». Да объявлений «требуется на работу» полным-полно. Только ведь каждый нормальный человек хочет, чтобы жена ходила на работу в строгом деловом костюме, а не в спецовке.

Ляпин не смог пересилить себя и попросил Сорокина, напарника, с которым делил один кабинет на двоих, поговорить с кем-нибудь на свой выбор. Через два дня Сорокин сказал, что проблема практически решена, Ольга может выходить на работу хоть завтра, но с ним хочет встретиться Магаданский авторитет, «вор в законе» Шома. Потеряв дар речи, Ляпин начал махать руками, хватать ртом воздух, словно сазан на берегу, потом вдруг перекрестил Сорокина: «Сгинь, сгинь, сила нечистая, ты чего удумал? Ты куда меня толкаешь?»

Сорокин расхохотался, а вволю повеселившись, признался, что пошутил. Но поговорить все одно придется, только не с Шомой, а с заместителем председателя Магаданского горисполкома Зубаревым. Он курирует проблемы жилищного фонда и у него в руках мощный рычаг. Да и среди прочих он самый безобидный. Тут и Ляпину стало смешно.

Разговором с Зубаревым Ляпин остался доволен. Уволилась в связи с отъездом «на материк» заведующая областной технической библиотекой. Конкуренция на замещение со слов Зубарева была сумасшедшая, но победила Ольга. На вопрос, каким образом Ольга участвовала в конкурсе, Зубарев махнул рукой: «Не бери в голову. Победила, и все. Ее коллегиально предложили на эту работу. Коллектив там технически грамотный, у всех высшее инженерное образование, мужчин нет, коммерческой деятельности нет, поэтому воровать нечего. Пусть спокойно идет и работает».

— 6 —

Через 2 недели домой к Ляпину и впрямь заявился Зубарев с бутылкой коньяка «Слънчев бряг» в руке:

— Извини, Геннадий Сергеевич, разговор приватный, не для следовательского кабинета. Я войду?

— Я дома не веду приема граждан, — у Ляпина что-то внутри оборвалось и ухнуло вниз, в груди стало холодно, по спине поползла струйка пота.

— Да Господь с Вами, Геннадий Сергеевич, я не «граждане» и уж тем более не на прием. Так я войду? Вот, — он протянул бутылку Ляпину, — коньяк нам, а для супруги у меня есть шоколадка, вручу ей лично.

Словно во сне, Ляпин взял коньяк, махнул гостю рукой, поставил бутылку на журнальный столик и придвинул его к дивану. Ольги дома не было, поэтому он сам сервировал столик. Принес из кухни шпроты и хлеб, в задумчивости посмотрел на получившийся натюрморт, забрал шпроты и принес нарезанный лимон. Зубарев расхохотался: «Да шпроты-то в чем виноваты? Верните их на место!»

Беседа пошла в совершенно неожиданном для следователя ключе. Гость задавал вопросы, Ляпин искал на них ответы, при этом никаких просьб или предложений от Зубарева не поступало. Коньяк, шпроты и разговор окончились одновременно. Зубарев поднялся:

— Спасибо, Геннадий Сергеевич, Вы мне очень помогли. Я получил от Вас подробную консультацию, благодарность моя придет позже.

— Какая благодарность? — Но Зубарев положил на стол шоколадку для отсутствующей Ольги и пошел на выход.

Через 4 дня визит повторился, но уже без бутылки. «Геннадий Сергеевич, Ваша консультация помогла одному хорошему человеку заработать приличную сумму. Я изучил Вас и предвижу ту реакцию, которая последует за моим предложением. Я ведь тоже не первый год замужем и в некоторых юридических вопросах разбираюсь, поэтому предлагаю уточнить терминологию. Взятка — это денежное вознаграждение за Ваши действия или бездействие в моих интересах при условии, что в силу занимаемой должности Вы не имели права это делать. Я же пришел к грамотному юристу и получил у него ценную консультацию. Эта консультация стоит определенную сумму, а этот юрист — Вы», — и Зубарев вынул из внутреннего кармана пиджака пачку двадцатипятирублевок в банковской упаковке.

Ляпин растерялся: тысяча рублей, в два с половиной раза больше его месячного заработка. Нельзя сказать, что он не держал в руках таких денег, но чтобы вот так, одномоментно получить тысячу… Это было что-то новое и он не мог понять своих ощущений. В голове молоточком стучало: не взятка, не взятка, не взятка. Зубарев, оставив пачку на столике, попрощался и пошел на выход.

Придя домой, Ольга не сразу заметила пачку денег. Ляпин не то от растерянности, не то по забывчивости не убрал деньги с журнального столика.

— Ой, Гена, это премия, да? Сколько здесь?

— Тысяча.

Ольга подпрыгнула, повисла у него на шее, обхватила бедрами его туловище и защебетала в ухо: «Молодец, молодец, Гена. Ты не представляешь, как нам нужны эти деньги. Девочки уже повырастали из своих платьиц, им нужна одежда. Им куртки нужны, туфельки. Они девочки, им много чего надо. Как сделаем, сами накупим или маме отошлем?»

Ляпин понял, что попал в оборот и обратного пути нет. Попроси Ольга для себя что угодно, он бы еще задумался, а девчонкам надо покупать без разговоров.

— Ты понимаешь, — Ляпин задумался, — мне было бы приятнее отправить им посылку с вещами. Ты размеры девочек знаешь?

— А то, я все про них знаю.

Поставив Ольгу на пол, Ляпин понял, что наступил момент, когда он просто обязан вести жену в спальню. И оказался прав. Она металась, неистовствовала, отдавала всю себя и получала взамен его силу, его напор.